— Розалин, — донёсся до девушки мягкий голос Марты. — Ты можешь рассказать о чём думаешь или чувствуешь, как на наших сеансах. Тревор тебя поймёт.
— Я… не знаю, — наконец выдавила из себя девушка. — Сама не понимаю, почему нарушила договор… Я просто увидела, что ребятам угрожает опасность, видела, как Кэролайн со своими людьми нападает на них, как убивает их…
— Видела? — тут же уточнил Тревор, пристально взглянув на племянницу.
Розалин на мгновение подняла на него глаза и тут же снова опустила.
— Так было всегда, когда я не принимала лекарства, — тихо пояснила она. — Я прекратила давить... дар таблетками и начала видеть картины того, что должно произойти… Я не верила, что могу предсказывать некоторые события… и до сих пор не верю, точнее очень хочу не верить…
Розалин словно не хватало воздуха, она задыхалась в попытке объяснить не объяснимое для неё самой, и от этих стараний на её лбу выступили бисеринки пота.
— Но это не первый раз уже здесь в бюро, когда я вижу, что должно случиться… — продолжала девушка.
— Подожди, — прервал Тревор племянницу. — Ты именно видишь будущие события? Как картинки?
— Я не могу точно сказать… Это не похоже на картинки, мне словно кто-то говорит об этом… Так я видела когда, где и на кого из рейнджеров нападут нергарри, и видела нападение Кэролайн…
— Что ж, — задумчиво протянул Тревор, — это по крайней мере объясняет, как ты оказалась так вовремя в Лорелхерсте… Возможно, твой дар заключается в прекогни́ции… А этот голос, который говорит тебе о будущих событиях, на что похож?
— Голоса… Это много женских голосов… Ну может я что-то путаю, может не женские голоса, но они звучат в высоком регистре, и постоянно кричат… Моя голова скоро не выдержит и разорвётся…
— Очень хорошо, — странно задумчиво протянул Тревор. — С этим, кажется, разобрались, осталось понять, почему ты покинула своё рабочее место. Даже если ты услышала предупреждение о возможном будущем, а это не первый раз, как ты сказала, тем не менее впервые бросилась кого-то спасать. Почему?
— Я не знаю, — повторила Розалин.
— Думаю, знаешь, ведь ты предотвратила убийство Фредерика. Он стал тебе дорог?
— Тревор! — на последнем слове прервала его Марта. — Ты сейчас необъективен! Не внушай Розалин свои умозаключения!
— Дядя прав, — теперь девушка прервала психиатра. — В какой-то степени Фредерик действительно стал мне дорог, как и другие ребята.
— Только потому, что ты стала ассоциировать себя частью семьи, в которой внезапно появился и Фредерик, — мягко улыбнулась Марта и напомнила: — Ты пришла к такому выводу.
— Это точно не Стокгольмский Синдром? — спросил Тревор, на что тут же получил в ответ убийственный взгляд Марты и возмущённый взгляд Розалин.
— Нет, — одновременно жёстко прозвучали женщины, но если для психиатра подобная интонация была привычна, то от племянницы услышать её директор не ожидал.
— Я встретила Фредерика за несколько месяцев до того, как он похитил меня! — низвергая гневные искры из глаз, Розалин впечатывала в уши дяди каждое слово так, словно хотела, чтобы он запомнил их раз и навсегда. — При первой встрече он спас мне жизнь, и вчера я всего лишь отплатила ему этот долг! И если бы Фредерик не похитил меня, а стал бы ухаживать, как делают все нормальные люди, я бы в то время отдала ему предпочтение, потому что тогда он мне понравился!… — девушка тяжело задышала, словно пробежала марафонскую дистанцию, но на деле просто сильно разволновалась, ведь впервые призналась самой себе в том, что только что озвучила. — Жаль, что он оказался больным ублюдком и сделал со мной то, что сделал… За это я не могу простить его и не смогу, ибо это непростительно!.. Но и смерти ему, как и другим людям, я вовсе не желаю. Ведь я так же понимаю, что он нужен здесь, что он полезен для вашего бюро, что вместе все ребята помогают этому миру не погибнуть от лап тех чудовищ, голоса которых я всё время слышу в своей голове!.. Это невыносимо! Хотелось бы, чтобы ничего этого не было, или чтобы только у Фредерика не было полезного для вас дара, чтобы я больше никогда в жизни с ним не встречалась, но нет! Эта действительность ужасна, однако я… — она жалостливо всхлипнула. — Я ничего не могу с этим поделать. Ничего…
Марта и Тревор озадаченно переглянулись, но ничего не смогли ответить на столь бурную тираду, в которой проявились все ранее сдерживаемые Розалин эмоции. Они отпустили её, — директор дал племяннице на этот только зачинавшийся день выходной, — а сами остались наедине, чтобы озвучить собственные мысли насчёт её состояния и дальнейшего пребывания в бюро.
На ватных ногах и в расстроенных чувствах Розалин, вместо того, чтобы запереться в своей комнате, как делала всегда, направилась в столовую, где планировала напиться до беспамятства хотя бы впервые в жизни. Оттирая рукавами блузки лицо от непрошенных, стекавшими градинами, слёз, Розалин прошла весь коридор и завернула к лестничному пролёту, по которому стала неторопливо спускаться, пока не услышала всё ещё пугающий её, но уже привычный голос.