Сейчас Мадлен, наконец, адресует взгляд вперед, хмурясь от того, что видит. Обрыв, за которым только огромная пропасть, напоминающая черную пасть свирепого пса, больше ничего.
- Зачем мы здесь, Круэлла? – спрашивает она, отчаянно пытаясь подавить в голосе нотки неприятия собственного ребенка, и разрастающегося в один миг панического страха, и отчаянной, мучительной материнской любви.
- Я люблю здесь быть, мама. Это место помогает мне думать.
Круэлла выходит из машины, мать следом. Мрачный пейзаж подкреплен надвигающимся дождем. Мать смотрит на нее, как смотрела всю дорогу и еще несколько секунд назад. Улыбаясь, Круэлла подходит к матери, распахнув руки, словно Иисус на кресте, сияя чистыми, почти что ангельскими глазами, в которых – внезапно – откуда-то появилось столько удивительных чувств. Столько любви.
- Иди ко мне, мамочка, обними меня. Обними же, дорогая – даря одну ослепительно-сиящую улыбку за другой, говорит Круэлла. – А еще лучше – иди ко мне, мамочка. Я хочу тебя обнять.
Закусив губу до крови, Мадлен делает один шаг, затем второй, третий. Над ними – обрыв и пропасть, черная, как пасть самого свирепого пса, за ними – годы бесконечной боли и удивительной, мучительной любви.
Мать делает последний шаг, утопая в объятьях дочери, пропахших джином и сигаретами, а еще – собаками и болью.
Медленно-медленно, словно в вальсе, Круэлла прижимается к ней, подносит лицо к уху и, посмотрев на нее почти младенческим невинным взглядом, шепчет:
- Мама, не плачь, это только синица.
Мамочка, больно!
Бьешь по рукам из-за глупенькой птицы,
Мама, довольно.
\ Круэлле семь и только что она свернула синичке, прилетевшей в кормушку, шею, а теперь перебирает пальцами оперение \
Мать смотрит на нее, кусая губы, расширенными от ужаса, боли и невыносимой любви, глазами, удивительно ясным взглядом.
Круэлла держит ее за плечи, гладит спину, не выпуская из объятий ни на миг.
Что же твой взгляд, потемневший, тоскливый,
Жалит как будто?
Я никогда не бывала счастливей
Этой минуты.
\ птичка испускает последнее дыхание, а шестилетняя девочка, держащая ее в своих цепких руках, звонко, заливчато смеется, искрящимся от счастья взглядом смотря на мир – и на Мадлен .
Мать крепко, судорожно сжимает все еще протянутую ей руку, напрасно пытаясь оттащить несчастную, потерявшуюся в собственной Тьме, Круэллу от пропасти.
Голос Круэллы становится зычнее, но и – холодней. Пальцы слабеют в плену пальцев Мадлен, а мимолетное касание к ее щеке, на которой, кажется, застыла слеза, слишком короткое, чтобы успеть его задержать.
Как появляется к боли влеченье?
Птицу сжимаю.
Ты говорила, что я исключенье -
Я это знаю.
\ Круэлле три года и слова о том, что она особенная, ее дорогая, любимая, особенная, драгоценная девочка, она слышит от матери чаще, чем собственное имя \
Зубы Круэллы сцепились в замок, она качает головой, силясь отогнать какое-то видение и закрывает глаза – лишь на короткое мгновенье, а потом снова читает, отчеканивая каждую строчку.
В зеркале мутном - прическою-кляксой
Светлые волны.
Мама, уйми же собак! Я не плакса -
Плачу невольно.
\ синица захоронена отцом в саду, а Круэлла заливается слезами горя и разочарования, потому что ей не дали наиграться трупом, крича матери под угрожающее рычание собак о том, как сильно ее ненавидит \
По лицу пробегает злая, триумфальная ухмылка, которой бы сам Дьявол позавидовал. Холодная сталь взгляда режет без ножа.
Знаю, ты слушаешь, стоя под дверью -
Долгие годы…
Ты опасаешься дочери-зверя
Злобной породы.
\ Круэлле пятнадцать и мать гонит соседского парнишку, осмелившегося пригласить красивую дочку Де Вилей на свидание, приказав далматинцам напасть, и заслужив тем самым окончательное почетное звание чокнутой \
Мадлен хочет смахнуть накатившуюся вдруг слезу с лица дочери, но та лишь качает головой, уклоняясь. В голосе замерзли миллиарды льдинок, в глазах – жестокий приговор.
Знаешь прекрасно - чердачные стены
Осточертели.
Бьемся в молчании за перемены -
Дни и недели.
\ Круэлле семнадцать и попытка ослабить режим закончилась смертью третьего мужа\
Острые плечи младшей Де Виль взлетают в изумлении, нервно дернувшись от легчайшего касания пальцев Мадлен. Губы дрожат в больной, но все той же победной улыбке.
Как тебе нравится прятать средь кружев
Главную тайну?
Я, твоя девочка, демона хуже,
Хуже Нагайны.
\ Круэлле семнадцать и мать рубает ее любимые цветы, получая в ответ немое, но слишком красноречивое проклятье. Соседи знают, что у всех мужей леди Де Виль случился сердечный приступ, а сама известная дрессировщица – бессердечная дрянь \
Одна рука Круэллы ложится матери на шею, поглаживая кожу и продолжая раскатывать в пальцах родинки, пока вторая привычно упирается в бок.
Ты окружала тюремной заботой -
Тьма разгоралась.
Все это время я в жажде свободы
Сил набиралась…
\ Круэлле восемнадцать и она только что изрезала себе пальцы, и отчаянно кричит, чтобы ее отпустили танцевать в клуб «Мюррей» \
