- Так давай упростим. Ты сплюнул комки шерсти, а затем высосал результат массы гнева?
Его рот открылся, и на мгновение, я подумала, что он может накричать на меня. Его правая бровь дернулась, и рот отвис от удивления. Сделав глубокий вдох, он, наконец, сказал:
- Я ничего не сплевывал, и я не совсем понимаю, что такое комки шерсти, но я абсолютно уверен, что я их не делаю.
Я откинулась назад и попыталась скрыть улыбку. Горячий фактор прошел через крышу, когда он рассердился. Определенно что-то, что нужно принять к сведению.
- Хорошо. Ладно.
Он задержал взгляд на мне за мгновение до того, как посмотрел в сторону. Когда он обернулся, выражение его лица поменялось на все сто восемьдесят. Улыбаясь, он сказал:
- Я упустил это.
Моя собственная улыбка стала еще шире. Это было заразным.
- Это?
- Разговор.
Я засмеялась.
- Это больше похоже не спор, чем на разговор.
- Последний человек, с которым я говорил, был твой дедушка. Интересно...было бы возможно увидеть его?
Улыбка исчезла, и я вздохнула.
- Извини...Он умер до моего рождения.
- О.
Он казался искренне разочарованным.
Прошло несколько минут молчания. Лукас взял бутылочку перекиси, отделил крошечный кусочек этикетки и приложил его к своему колену. Тонкие пряди темных волос упали вперед, частично закрывая его лицо. Я отвернулась, чувствуя себя немного виноватой. Прекрати пялиться на грех! Я должна была сделать что-то отвлекающее, чтобы занять чем-то свои мысли.
- На что это похоже? Иметь Гнев внутри себя?
Он ответил не сразу, и я заволновалась, что, возможно, пересекла черту. Когда он заговорил, его голос был низким, и что-то в нем заставило мою грудь сжаться.
- Как я сказал ранее, грех живет внутри...мы разделяем то же пространство. Я чувствую, что он пытается вытолкнуть меня иногда. Взять верх...
Он переместился на диван и размял пальцы, он выглядел так, словно ему было больно.
- Всегда здесь. Всегда ползает и царапает, чтобы добраться до поверхности. Это постоянная борьба, чтобы держать его под контролем.
- Но ты сказал, что можешь контролировать его, так?
Губы перешли в легкую усмешку, он наклонился вперед и сказал:
- Ты не чувствуешь особой жестокости, да? - он пригвоздил меня взглядом, и было что-то в выражении его лица. Что-то сложное. Температура воздуха упала, озноб пробежал по моей спине, но мой живот защекотало. Потрясающий и ужасающий одновременно. - Это часть меня, она всегда есть. Немного выпускается в воздух независимо от моего контроля, и я боюсь, что сон Клер был вызван этим.
- Тогда да комкам шерсти? Ты вызвал её сон.
Я не знала Лукаса из ада, но парень выглядел так, как будто хотел закричать. Сделав глубокий вдох, очень глубокий вдох, он сказал:
- Что такое комки шерсти, и почему ты постоянно обвиняешь меня в том, что я их делаю?
- Классно. Комок - гнев. То же самое. А теперь о сне?
- Злость уже была там. Гнев только вытащил её на поверхность и усилил чувство.
Он до сих пор не сделал ничего со своей рукой. Она была вся в крови, а теперь и его джинсы. Если он будет игнорировать это, то будет выглядеть, как один из героев фильма «300 спартанцев».
Я указала на домашнюю аптечку на журнальном столике, которую вытащила из ванной. У нас было масса всего такого везде. В моей спальне, в багажнике машины мамы, в любом месте, где это может быть необходимо. Одна была спрятана на заднем дворе под искусственным люком покрытым листьями. Дедушка не был бойскаутом, насколько я знала, но он учил маму всегда быть готовой. Ты никогда не знаешь, когда может понадобиться аптечка.
- Так что же такое случилось, что ты сделал со стеклом?
Он поставил бутылку перекиси вниз и открыл крышку на коробке, глядя на содержимое, как будто не знал, что с ним делать. Через минуту он вытащил рулон марли. Без очистки раны, он начал обматывать руку. Я догадалась, что когда у тебя внутри живет древнее зло, то инфекция была меньшей твоей заботой.
- Когда Гнев питается, я чувствую злость. Это длится всего несколько секунд, но это мощно.
- Так...ты разбил стекло, потому что был злым?
Он разорвал марлю и спрятал свободный конец.
- Я разбил стекло, потому что злилась Клер.
- Если Гнев всегда проявляется, то почему я не разозлилась? Или, по крайней мере, не стала раздражительной?
Он пожал плечами.
- Некоторые люди более чувствительны. У Клер злость была уже там. Мое присутствие только вынесло её на поверхность. А ты удивительно спокойна.
- Спокойна?
Я старалась не смеяться. «Спокойная» это было последним словом, которое кто-нибудь когда-нибудь говорил мне. Раздражительная. Импульсивная. Разрушительная. Никогда спокойная.
- Большинство людей, по крайней мере, имеют небольшое количество гнева. В некоторых случаях, он глубоко скрыт, но всегда там. Ты кажешься...счастливой. Довольной.
- Что я могу сказать, я живу хорошей жизнью. Не на что жаловаться.
Он улыбнулся.
- Твой дедушка был такой. Он так отличался от всех остальных. Тихий.
- Тихий?
- Мирный. Не искра, ожидающая воспламенения. Мне не приходилось с трудом удерживать Гнев, когда я был рядом с ним.
