– Когда-нибудь уровень ненависти к вашей семье должен же иссякнуть? – пробормотала я, закипая буквально изнутри от злости.
– Анджело не делает глупости без причины или по приказу, лишь из удовольствия.
– Удовольствие боли и крови. Гены – страшная штука.
Останавливаясь у светофора, замечая счастливую семейную пару, идущую по улице. В груди что-то кольнуло, я поморщилась.
– Останови машину на ближайшей парковке.
Марко был очень внимателен к мелочам, но иногда он не подавал виду, зато действия говорили об обратном, выдавая его. Он был грубым, неловким, когда дело касалось проявления заботы.
Выполняя просьбу, я положила голову на руль, прижимая ладонь в области грудной клетки. Марко оказался так быстро с моей стороны, не касаясь, но пытаясь проанализировать состояние.
– Тебе нужно гребанное спокойствие в вещах, которые не зависят от тебя! – он злился на то, как реагировало мое тело.
– Это мой ребенок, ты не имеешь права беспокоиться о нем, – отодвигая его рукой, чувствуя, как напряглось его тело от моего касания.
Перебравшись на заднее сидение, я свернулась калачиком, не желая разговаривать.
– Нам нужно в больницу? – я молча покачала головой.
Нет еще такого лекарства от тоскующего сердца. Когда у человека болит душа, сознание буквально транслирует эту боль в повседневность: в прохожих людях, фотографиях на стендах, еде, музыке, фразах, которые невольно срываются с губ. Словно мир тоже чувствует и переживает эту боль вместе с тобой и неосознанно делает еще больнее, освежая память до мелочей.
– Мне нужно поесть, – охрипшим голосом ответила я.
На этот раз он не стал угрожать мне, предостерегая, если мне снова придет в голову убежать. Марко, блокируя двери, оставил меня наедине с собой и проклятыми мыслями о Кристиано. Поджав колени к груди, обхватывая себя руками, я негромко заплакала.
– Я скучаю по тебе.
Однажды столкнувшись с любовью благородного мужчины, ты никогда не променяешь на что-то меньшее. Кристиано с первого дня был честен в своих намерениях и осторожен к моим чувствам. Он был верен своим принципам, обладающий мужеством, но сохранившим живое сердце, с любовью мужчины, с кем можно проливать слезы, не боясь задеть свою гордость, с тем, кому можно говорить о своей любви и не испытывать чувства поражения. Кристиано тому доказательство в моей жизни, что такие мужчины существуют.
Тогда я не могла ценить этого всецело, надеясь на лучшую жизнь в одиночку. В то время, пока другие хотели избавиться от меня, он просто пришел и забрал, не дав никому и шанса.
На какое-то время я задремала, потому что совершенно не помню, как вернулся Марко. Открыв глаза, я приподнялась на руках, ощущая легкое головокружение.
– Еда в пакете, – отстраненно сказал блондин, продолжая управлять одной рукой.
– Когда я стану покладистой, твой интерес пропадет, – откусив кусок сэндвича, начала я. – Ты никогда не любил. У тебя фетиш на мое поведение к тебе. Нравится, когда тебя отталкивают. Это не любовь, а больная привязанность.
– Меня устраивают оба варианта. Любовь или ненависть, никакой разницы, если место в твоем сердце занято, то я поселюсь в голове.
– Ты казался другим… с Грейс, – доставая бутылку с водой, запивая сухую пищу.
– Быть несчастным – тоже выбор. Я не прошу тебя готовить мне еду и делить постель, просто быть рядом. Этого достаточно, в обмен я полностью покрою твои желания, ты и ребенок не будете ни в чем нуждаться. Полная безопасность.
– Нас есть кому защищать.
Машина остановилась, по красным фонарям я поняла, что мы в Чайнатаун. На приборной панели было около десяти утра. Жестом Марко предложил мне следовать, впереди уводя по другую сторону от места, в котором меня обычно держали. Проходя мимо склада с заморозками, заходя в небольшую пристройку.
– Ты боишься одиночества, – открывая дверь, сказал Марко. – Но если ты не примешь мой вариант, то все, кого ты любишь, погибнут. Разве это не худшее одиночество?
Я подняла на него взгляд, инстинктивно прикрывая живот руками. Его рука подтолкнула меня к комнате, дверь которой открылась, и появился молодой парень, кажется, его звали Джейсон.
На нем была темная футболка, готова вот-вот лопнуть на его накаченном теле, все руки были покрыты татуировками, добавляя образу и короткой стрижке вид человека, который недавно вышел из тюрьмы.
– Нам потребуются седативные, чтобы змея не кусалась?
Посмотрев на Марко, но тот лишь отрицательно покачал головой, взглянув на меня.
– Что вы собираетесь делать?
– Каждый вошедший в клан Каморры должен набить тату, – объяснил Марко. – Женщины не исключение.
Ндрангета – единственная, кто не пачкал тела замысловатыми рисунками на теле. Татуировки делали по желанию, ничем не отличаясь от обычных людей, приобщенных к подобному искусству. В прошлом организации было проще найти своих людей, но в современных реалиях это стало проблемой. Полиция все чаще стала списывать политические ошибки на мафию.