И кажется, он определенно знает, как сделать это. И делает.
Погружая меня в темноту, к которой мне следует привыкнуть, чтобы спастись.
– Думаю, мы сможем порадовать американцев еще одной партией в этом месяце, – просматривая показатели за последние полтора месяца, согласился отец.
Канада являлась основным источником по производству синтетических веществ, главные потребители были соседи из Соединенных Штатов, а также Новая Зеландия и Австралия. В то время США являлась основным транзитом для контрабанды в Канаду.
– Не перестаю восхищаться вашей сплоченной работой, ребята.
В очередной раз он хвалил нас с братом за проделанную работу. Отец никогда не был скуп на внимание к результату. Каким бы он ни был, всегда мог сгладить ситуацию и направить нас, мотивировав на победу, чего бы мы ни коснулись в жизни. И это работало, возвращая ему удачу в двойном размере.
– Все идет гладко, потому что у вас есть я, – Антонио любил перетаскивать на себя одеяло. – Из-за того, что у меня красивое личико, нам многое сходит с рук.
– Мы с мамой никого не обделили красотой.
– Этот ребенок с детства переполнен, – отвечаю я, оплачивая букет для Витэлии, чтобы забрать по пути к дому.
– Я надрал твою задницу пару раз. Не забывай про это, – указывая на меня пальцем, вспоминая дни, когда мне пришлось поддаваться по просьбе отца.
– Хочешь повторить?
Зная, что брат откажется, просто играю на его самолюбии, которое заканчивается, когда дело доходит до спарринга. Он все еще хороший стрелок, возможно, даже лучше меня, но ему не обязательно знать всех откровений, иначе его эго подпрыгнет и ударится о небеса и точно разобьет чью-то голову.
– Прости, но я боюсь гнева твоей жены. Что она сделает, если испорчу твое лицо? – Отмахнувшись, Антонио достал ключи от своей Ламборгини. – Папа выбрал себе в жены ангела, а ты…
– Аккуратней! – обрывая на полуслове, пока брат снова не придумал очередную кличку моему ангелу.
Отца забавляли наши разговоры, похлопав Антонио по плечу, вышел из кабинета, бросив на выходе:
– Антонио, купи цветы своему ангелу, а то однажды он может превратиться в демона.
– Моей малышке не нужны цветы, потому что она наслаждается мной, – подмигивая мне, он вышел следом за отцом.
Это все еще было невероятно раздражающим для меня, мы были абсолютной противоположностью друг другу. Джина же унаследовала гены нашей бабушки, она любила лезть в пекло, раздувая на приближенных, не упуская возможности задеть всех без остатка.
Пара Лиа и Антонио с подросткового возраста была для меня ужасной идеей, но наш отец верил в этот союз, направляя интерес сына, создавая мыльный пузырь, что его счастье именно с девушкой семьи Гарофало. Мне не известно, о чем договаривались старые друзья, но они поставили все на их союз, как на младших в семье.
Закончив с работой, я спешил домой к своим любимым девочкам, которые создавали атмосферу наполненного дома. Каждый раз стремительно желая вернуться. В моем случае мне не хотелось покидать его, каждый день я боролся, словно маленький мальчишка, расставаясь с любимой игрушкой. Ведь благодаря Витэлии дом находился в ее улыбке и голубых глазах, которые становились синими, когда она злилась. Холодный оттенок прекрасных глаз согревал больше, чем солнце в пустыне Деште-Лут.
Она была моим законом, справедливостью и прямым доказательством верности нашего грязного мира. Ее имя – моя мотивация во всех отношениях. Черт, я готов был держать на плечах весь небесный свод, сменив Атланта, лишь бы никогда не расставаться с ней, наслаждаясь ее силуэтом.
Проходя в дом, чувствую аромат пирога с мясным рагу – «Мурседду». Отец любит набивать живот маминой стряпней, каждое её блюдо – его любимое. Мама рассказывала, что когда приехала в дом после свадьбы, то совсем не умела готовить, но отец опровергал это, каждый раз нахваливал, целуя ей руки, не оставляя и куска в тарелке. На самом деле, если бы мама подсыпала ему слабительное, для него оно стало деликатесом.
– Уже вернулся?
Витэлия сидела в гостиной, что превратилась в игровую для Эйми, мы с отцом накупили ей слишком много игрушек, которым не хватало места в нашей спальне.
– Ваша компания мне нравится больше, нежели куча роботов, желающих от меня лишь денег, – отвечаю я, целуя жену в губы, вручая букет.
Вкус ее сладких губ, манящий аромат тела, смешиваясь с парфюмом, раскрывается союзом граната и деликатным оттенком цветов. Витэлия была благородной и изысканной женщиной. Моей женщиной.
– Эйми, милая, папа вернулся, – отвлекая ребенка от игр, обращая на нас внимание.
Дочь повернулась, поднимаясь на ноги в своем теплом вельветовом костюме, сморщив нос, поспешив ко мне. Я присел на корточки, чтобы обнять нашу маленькую звездочку.
– Папа. Играть, – маленькие ручки вцепились в мою руку, разглядывая золотые запонки.
– Мы изучали цвета, – объяснила Витэлия.
– Правда? Какой тебе больше всего нравится? – касаясь пухлых щек Эйми.
– Желтый! Солнце – желтый, – она все еще плохо говорила, проглатывая несколько слов, но очень старалась донести суть.