Я кричала и извивалась в руках Марко, пока он выводил меня из зала, сжимая в стальной хватке. Я готова была его убить, готова была разорвать его старое морщинистое лицо на части голыми руками. Голос стал возвращаться ко мне, он прорывался, раздражая связки, царапая изнутри.
– Пусти меня!
Раздался взрыв, на нас посыпались осколки стекла, я машинально прикрыла лицо руками, а тело Марко склонилось надо мной, закрывая от серьезных увечий. Послышались крики с улицы, которые заглушали выстрелы.
В дом забежал мужчина в черной форме, распахивая настежь двери с криками:
– Ндрангета! – после чего его тело насквозь пробила пуля, и он рухнул лицом в пол.
Марко достал пистолет, прижимая меня к стене, Бернардо выбежал из зала, окруженный солдатами направляясь вверх по лестнице.
Увидев открытое окно, я подумала о том, что, возможно, мне удалось бы выбраться без каких-то серьезных повреждений. У Марко было оружие, которое догоняет быстрее, особенно со спины.
– Если хочешь, чтобы он жил, – намекая на ребенка в животе. – Ты заставишь его убраться отсюда.
Марко не дал мне возразить, Анджело прибежал с заднего двора, бросив ему другое оружие, и они, рассредоточившись, выбежали на улицу.
Просить Кристиано уйти, все равно что отбирать у льва его обед после нескольких дней голодовки.
Мечась из стороны в сторону, мое сердце разрывалось от желания быть спасенной, прижимаясь к любимому телу. Что, если жизнь Эйми сейчас находится под угрозой? Бернардо попытается причинить вред еще кому-то из моей семьи.
Тем временем люди продолжали погибать, потому что я не могла принять решение.
Меня начало тошнить от нахлынувшего волнения, запуская руки в волосы, делая глубокий вдох.
– Успокойся и дыши, Витэлия! Вот так… глубокий вдох и выдох, все получится.
Одна из горничных с криками перебегала из одной комнаты в другую, я побежала за ней, останавливая.
– Они убьют нас всех! Они пришли убить нас! – у женщины была истерика от страха.
– Телефон, дай мне свой телефон!
Потребовала я, выворачивая ее карманы, нащупав сотовый, выставляя перед ее лицом, чтобы она разблокировала экран.
Всё происходило настолько быстро, что я прослушала, как на другом конце трубки приняли мой звонок.
– Вы слышите меня, что у вас случилось?
– Да… На мою семью напали, – мой голос дрожал, будто мне и вправду страшно, но он дрожал из-за лжи и нахлынувших слез. – Мне страшно, они вооружены и их много… Поторопитесь.
Мы провели в больнице бесконечную ночь, пока Эйми медленно возвращалась к жизни. Врачи стабилизировали ее состояние, чтобы она смогла дышать самостоятельно.
Все это гребанное время я был на расстоянии вытянутой руки от маленького человека, который цеплялся за жизнь. Мама была рядом, но стоило мне выйти за порог палаты, чтобы переговорить со своими людьми, Эйми разразилась громким, надрывным плачем, не желая идти ни к кому на руки.
Отец остался дома с Теодором и остальными, а в больницу нас сопровождал Вито. На нем не было лица, лишь застывшая маска ужаса, когда он взял на руки крошечное, едва дышащее тельце Эйми, ее губы были почти синими.
Дьявол, в этот момент мое сердце на какие-то доли секунды остановилось, прежде чем я взял себя в руки.
Позже Антонио прислал мне сообщение, что китайские монеты, которые подарил Ли, были частично испачканы рыбьим жиром. Эти ублюдки перешли ту границу, после которой полагается отрубать ноги.
В мафии дети считаются самым святым, и эта омерта распространяется независимо от религии. Я был настолько зол, что сбился с понимания, кого бы хотел видеть перед собой: Дэниела с его псом Аланом или воспользоваться шансом и перерезать горло Бернардо, а после Марко.
Выбирая второй вариант, я не оставлял в воплощении моих темных желаний первый, более того, я был уверен, Витэлия поддержала бы меня в этом.
Взорвав ворота, мои люди пошли в наступление, убивая любого, кто окажет сопротивление – смерть.
Антонио шел рядом, переступая мертвые тела, поднимаясь по лестнице в особняк. Марко выскочил, направляя на нас пистолет, на его черной футболке появилось сразу три красные точки. Мне даже не потребовалось доставать оружие.
– Кристиано… Доброе утро? – Он вздернул бровь, опуская пистолет.
– Если ты любишь просыпаться в могиле, то, конечно, – Антонио толкнул ногой тело парня, и он покатился по лестнице, пачкая ступени кровью.
– Где Витэлия? – Единственное, что мне было интересно.
– Отзови своих людей, Кристиано, – со второго этажа послышался голос, который сложно спутать. – Они и так нанесли нам ущерб в несколько миллионов. Не будем беспокоить соседей и мирно все решим.
Подняв голову, я увидел Каролину, направляющую на меня Глок 34, который частенько использовали в полиции США для тренировок и соревнований по практической стрельбе.
– Действительно ли его беспокоят деньги, когда они буквально сыпались из его задницы? – уточнил у меня Антонио, сложив руки на груди.
Развернувшись, я подал Вито сигнал, выстрелы стихли.
– Мы не договоримся о мире, Бернардо, – У меня затекла шея, я хотел увидеть жену, которую он держал при себе.