Я отбросил перо и пошел по крыше к палатке, которую Габриэль соорудил для себя. У нее было три голубых холщовых стены и крыша. Ветер трепал одну сторону палатки.
Место, которое должно было занимать четвертая стена, стояло открытым, обращенным на восток, так что лучи восходящего солнца каждое утро проливались внутрь и он мог пополнять свои силы, просто лежа и купаясь в них.
Мое сердце колотилось так сильно, что его стук, стук, звучал у меня в ушах.
Я остановился прямо перед палаткой, в последний раз сомневаясь в себе. Но я уже был здесь. Поэтому аргументы, которые я хотел привести, были бессмысленны.
Большую часть пространства внутри палатки занимала куча одеял и подушек, которые Габриэль, очевидно, использовал в качестве кровати, когда спал здесь. Возле него лежала стопка книг и я первым делом пододвинулся к ним.
Мой взгляд скользил по корешкам, читая названия книг по Таро, нумерологии, успокаивающим словам, магии земли, магии воды и всему остальному. Похоже, Габриэль не просто сидел здесь и ждал восхода солнца. Он также любил усердно учиться. Так что, возможно, у нас есть кое-что общее.
Я закрыл глаза и достал из кармана зеленый кристалл, который я извлек из шкафа для хранения зелий. Я должен был вернуть его до того, как профессор Титан поймет, что он пропал, но он был мне нужен, чтобы облегчить поиски.
Зеленый кристалл, локон меха мантикоры и четырёхлистный клевер в сочетании с правильным заклинанием создавали мощный энергетический датчик. И мне нужно было найти что-то, что Габриэль держал в руках, испытывая сильные эмоции. Неважно, что это было, кристалл укажет мне правильное направление. Я только надеялся, что меня не потянет к тайнику с порнографией гарпий, если кристалл выйдет на след похоти.
Я вложил свою магию в кристалл и пучок мантикорского меха, который я обернул вокруг него, внезапно загорелся, за мгновение до того, как четырёхлистный клевер взорвался с небольшим хлопком. Из кристалла поднялся клубок густого зеленого дыма и мгновенно направился к тайнику с вещами Габриэля.
Достигнув кровати, дым разделился на три отдельные линии, каждая из которых уходила по собственному желанию. Одна из них скользнула под одеяло у изножья кровати. Вторая закрутилась вокруг наваленных книг, образовав облако вокруг небольшой книги, лежащей рядом с подушками. А последний усик направился прямо к задней стенке палатки, где скопился вдоль шва полотна в середине стены.
Я положил кристалл обратно в карман и дым рассеялся, словно его и не было вовсе.
Я потянулся к ближайшему предмету: сначала просунул руку под одеяла у изножья кровати и приподнял их, чтобы посмотреть, что там.
Я вскинул бровь на полуожидаемый пошлый журнал, воздержавшись от того, чтобы пролистать его. Возможно, я и хотел узнать секреты Габриэля Нокса, но мне не нужна была мысленная картинка того, что его возбудило.
Я осторожно положил одеяла обратно, убедившись, что ничего не испортил и только после этого направился к книге, лежащей у его подушки.
Облизнув пересохшие губы, я почувствовал, как дрожь страха пробежала по позвоночнику и быстро оглянулся через плечо, почти чувствуя, что за мной наблюдают. Но я был просто параноиком; если Габриэль поймает меня, то первым, что я узнаю об этом, будет боль его возмездия.
Я достал из кармана свой Атлас и быстро сфотографировал положение книги, чтобы быть уверенным, что верну ее на место, затем взял ее в руки.
Я открыл книгу на первой странице и нахмурился, глядя на странные слова, не понимая смысла прочитанного.
Пустота.
— Не оглядывайся!
Марс под влиянием звезд.
Золотой перекресток.
Три копейки.
Рука, ведущая меня на свободу.
Палата в стенах.
— Я люблю тебя — беги!
Смертельный хрип.
Глаза дьявола.
— Даже твои воспоминания не в безопасности.
Темные глаза, наполненные любовью и печалью.
Плач ребенка.
Он не помог.
Ложь.
Я перелистывал страницы и видел все больше и больше строк с одними и теми же словами. Некоторые из них повторялись несколько раз. Были и грубые рисунки, пометки и стрелки, связывающие одно с другим. Когда я пыталась понять, на что смотрю, одна строчка выделилась для меня.
Я снова проснулся с криком. И я до сих пор не знаю, почему.
Последнее слово было подчеркнуто шесть раз, перо почти прорвало страницу, как будто он был в ярости, когда выводил эти строки. Я вдруг понял, что, должно быть, держу в руках дневник снов Габриэля. Было хорошо известно, что он обладал способностью к Зрению и был одарен видениями будущего, а возможно и прошлого. Это была одна из многих причин, почему то, что я делаю, было ужасной идеей. Что, если он увидит в видении то, что я пытаюсь с ним сделать?
Я содрогнулся от этой мысли, но отбросил ее, когда посмотрел вниз на бредни в его дневнике. Он явно не мог понять смысл того, что показывали ему его сны. И если его бодрствующие видения тоже были настолько запутанными, то я сомневался, что он сможет многое понять из них. И я буду повторять себе это каждый раз, когда буду сомневаться в этом безумном плане, пока не окажусь в безопасности в своей комнате в общежитии.
