Сначала фильм показался Еве глупым, но драка между вампиром и оборотнями захватила ее: шерсть кусками разлеталась по округе, выбивались клыки, лилась кровь. Прогремел гром! Молния ударила в одну из могил. Земля разверзлась и из щели показалась белая рука. Следом за ней вылезло тело. Вновь сверкнула молния, осветив лицо трупа, и сражавшиеся монстры застыли.
— Зоя, ты жива?! — радостно вскричал вампир.
— Зоя, ты мертва? — поник ушами главный оборотень.
Ева услышала какой-то щелчок. Зал наполнился светом. Разлепив с трудом глаза, привыкшие к темноте, Ева увидела в дверях сонного и голого Волкова. Она быстро отвернулась.
— Почему вы без одежды?!
— А мы опять на «вы»?
Он прошел на кухню, а Ева вернулась к фильму. На экране драка сменилась унылыми выяснениями, кто кого любил. Оборотень напоминал о помолвке, а вампир говорил, что девушка отдала ему душу. Мнением третьей стороны никто не интересовался и поэтому оживший труп стоял, беспокойно следя за скандалом между красивыми самцами.
С кухни Волков вернулся все таким же раздетым, но с графином воды.
— Хочешь пить?
Он сел рядом с девушкой. Она отказалась. Заметив декоративную подушку в углу дивана, схватила ее и положила Волкову на колени.
— Несколько часов назад ты меня не стеснялась и довольно раскрепощенно…
— Я… — перебила она его, но запнулась. Разговаривать
«Потому что это было неправильно. Потому что нельзя так поступать».
— Я слышу тебя. Знаешь, это я должен объясняться, а не ты. Недавно ты подумала, что я козел…
— Я такого не говорила!
Ева налилась краской. Смотреть в его сторону она не могла, поэтому взгляд ее бегал по стенам, картинам и телевизору, где обозленный оборотень показывал мощные клыки и мышцы вампиру, обещая порвать того на лоскуты за мертвую невесту.
— Вслух не говорила, но думала. И ты права. Я самый последний козел на этом свете, который говорит одно, а делает все по-другому.
Он закашлялся и начал пить прямо из графина. Вампир на экране, выслушав гневную тираду волосатого жениха, порвал на себе рубашку и грозно продемонстрировал бледный пресс. Невеста хваталась за голову. Красивые мускулы затуманили мертвый мозг и она не могла определиться, кто из чудовищ ей был милее.
— Увидев твою ауру, я хотел послать тебя. Так далеко, чтобы ты бежала и думала, как тебе повезло, что ты не устроилась к такому придурку. Но вместо этого я запихал бедного Бориса в кладовку…
— Бориса? Вы им занимались, когда я пришла на собеседование?
Ева сместила взгляд от рычащего вампира на Волкова и попала в его темные глаза, из которых не в силах была вырваться. Она смотрела на него, кажется, не моргая, все глубже погружаясь в вязкую беспросветность его души.
— Еще раз скажешь «вы», я тебя укушу так больно, что ты сразу запомнишь.
Не теряя с ним связи, девушка кивнула.
— Получилось очень забавно. Борис был без сознания. Я проводил ему операцию на мозге и возился так долго, что потерял счет времени. Ты пришла. Я был вынужден наскоро запихать его в кладовку, вытереть кровь, туда же в кладовку спрятать ведро и одежду, надеть новую и с улыбкой встретить тебя. Пока мы знакомились, он начал приходить в себя. Но мозг я восстановил не до конца и Борис принялся буянить. Демоны не любят быть закрытыми в узких комнатах. Ну, а дальше ты знаешь.
— Я сбежала.
— Да… и больше не должна была вернуться. Но почему-то пришла.
— Я… сама не знаю. Просто… мне захотелось.
— Из-за чего? Что тебя побудило возвратиться?
Ева невольно склонила голову. Она опять почувствовала, как разгорячились щеки. В общую массу смешались стыд со стеснительностью и эта жижа облила ее от кончиков волос до пят.
— Я… не могу ответить на вопрос. Для этого надо копаться в себе, а я после расставания с парнем решила временно этим не заниматься.
— Теперь ты меньше будешь знать саму себя.
— Зато не похороню себя окончательно.
— Я пока не пойму тебя. Сначала ты мне показалась наивной, теперь ипохондрической.
Она услышала в его голосе улыбку. Ева подняла глаза с возмущением. Больше всего ее внимание привлекло последнее слово.
— Какая?
— Депрессивная.
Волков улыбнулся еще нежнее. Она ощутила его возбужденный порыв. Он захотел быть ближе, прикоснуться к ней, но остановил сам себя.
— Я столько всего наговорил, чтобы держать тебя подальше, и угодил в собственный капкан. Мне тяжело дается праведная жизнь. Прошлые грехи тянут вниз. Я должен быть силен духом, но тело предает меня. Я хотел бы от него избавиться, чтобы не испытывать низменных желаний. Чтобы не вожделеть и не мучиться. Чтобы не пасть самому и не захватить на дно кого-нибудь с собой.
— Вы… Ты тоже должен пройти испытание, как и демоны?
Волкову надоело держать графин и он поставил его на пол.
— Этого я не знаю. И учитель тоже не говорил. Он только объяснил, чем нам предстоит заниматься всю жизнь и научил этому делу.
— Ты и еще кто?
Он улыбнулся из-за ее недогадливости.
— Мой старший брат.
— А! Вы вместе обучались? Это удивительно.