Самое смешное, что некогда она сама настояла на постоянном присутствии телохранителя, поначалу даже двух... Да и как было не настоять после той дикой истории, когда она почти сутки провела в темном сыром подвале, прикованная наручниками к ржавой трубе... Ее не били, не насиловали, даже не угрожали... Но малую нужду пришлось справлять под себя. Ее держали как козырь на каких-то неведомых ей переговорах... На дворе стоял недоброй памяти девяносто восьмой год, экономика трещала по швам, банки лопались, деньги у людей, — даже у весьма авторитетных людей — исчезали в никуда, и возвращать их пытались порой самыми дикими способами. В тот раз все закончилось благополучно, в подвал пришел Михаил, отомкнул наручники... Что ему пришлось сделать для этого, он никогда не рассказывал. Расстался ли он с немалой суммой, или же похитители не рассчитали силы и гниют сейчас в яме где-то в пригородном лесу, — Кристина не хотела знать. У нее случился нервный срыв, истерика, в первый и последней раз за время совместной жизни. Она кричала и рыдала, она потребовала охрану, самую лучшую, самую надежную... Будет охрана, успокоил муж. Самая надежная. И сдержал обещание. Сам Михаил после того случая начал красить волосы, поседевшие резко и неравномерно. Младше своих лет он уже не выглядел.
...У нее и в самом деле лежал в сумочке номерок на двенадцать ноль пять. Но к семнадцатому кабинету Кристина, вопреки своим словам, не отправилась. Дело происходило в типовом четырехэтажном здании — некогда здесь располагалась ведомственная поликлиника, принадлежавшая одному из крупнейших предприятий города. Завод давно дышал на ладан, избавившись от всех непрофильных активов, и в бывшую поликлинику въехали другие доктора, врачующие домашних питомцев от всевозможных болячек. А их состоятельных хозяев — от избытка наличности.
Но планировка осталась прежняя, стандартная для подобных заведений и весьма подходящая для целей Кристины. Кроме главного входа, имелись два запасных, выйти сквозь них можно было на другую сторону здания. Как она убедилась заранее, одна дверь наглухо закрыта, а вторая лишь заперта изнутри на засов, через нее часто разгружают машины, доставляющие в клинику медикаменты и прочие грузы.
Кристина прошла на лестничную площадку, но не двинулась к лифту, пошагала вниз. Подозрительным ее маршрут не выглядел — там, в цокольном этаже, располагался гардероб. Спустившись на один пролет, Кристина оглянулась — никого поблизости нет — и опустила айфон в бачок, полный использованных полиэтиленовых бахил. Затем скользнула в тамбур запасного выхода. Засов бесшумно отодвинулся, она толкнула дверь.
Дверь не шелохнулась.
Кристина поняла, как глупо все спланировала... Слишком многое в плане завязано на эту дверь. И вот именно сегодня ее заперли на ключ, никогда не запирали, но закон подлости, он же закон бутерброда, никто ведь не отменял...
Она толкнула сильно, отчаянно, готовая при нужде врезаться с разбега плечом, попытаться выломать.
Дверь распахнулась. В глаза ударило яркое майское солнце. Дарт недовольно мяукнул.
Язычок оказался втянут в замок. Просто дверное полотно или слегка разбухло, или перекособочилось... в общем, дверь туго открывалась.
Она оказалась на улице и пошагала прочь, с трудом удерживаясь от того, чтобы не перейти на бег. Казалась, что вот-вот сзади окликнет Денис, слишком быстро вернувшийся с документами и успевший заметить маневр хозяйки.
И лишь завернув за небольшой двухэтажный флигель, приткнувшийся на задах клиники, Кристина поняла: погони не будет. По крайней мере на данном этапе. Имеется даже некий запас времени. Насколько большой, зависит от того, как сейчас идет прием в семнадцатом кабинете... Но даже если очередной мохнатый пациент покинет его очень быстро и Денис убедится, что объект охраны внутри отсутствует, сразу тревогу он едва ли поднимет. Подумает, что не расслышал: семнадцатый кабинет или восемнадцатый, ошибиться легко... Или решит, что Кристину перенаправили к другому специалисту. В любом случае задел минут в двадцать-тридцать есть.
Затем Денис встревожится, начнет ей звонить, убедится, что телефон отключен или находится вне зоны приема. Можно было бы ответить на звонок, наврав, что сидит с Дартом в процедурной и выгадать еще сколько-то времени, — но Кристина отказалась от такого варианта. Через полчаса она рассчитывала быть далеко от клиники, а вычислить, через какую соту шел разговор, легче легкого.
Где-то она слышала или читала, что мобильник, если не вынуть из него батарею, можно запеленговать даже без разговора. Пусть пеленгуют... Бак с грязными бахилами наполнен доверху — если повезет, айфон уедет на мусоровозе или будет унесен нечистым на руку санитаром. В любом случае память приборчика сейчас девственно чиста.
Кристина вышла на параллельную улочку и сразу увидела машину, красную «шкоду-фабиа»... Колонна припаркованных вдоль улочек машин по дневному времени поредела, но все же автомобилей достаточно, чтобы «шкода» не бросалась в глаза, не торчала одинокой красной занозой.
