– Наследство, говоришь? – бросил он с показным равнодушием, вдруг окончательно успокоившись. – И кому же он его оставил? Уж не тебе ли? За какие такие заслуги?
– По старой дружбе, – серьезно сказал Халид, на этот раз пряча усмешку. – А кому еще? Конечно, если бы я точно знал, о каком Соколе Анвар толковал, так поделился бы. Как не почтить волю умирающего? Но других, кроме тебя, не знаю, а ты говоришь…
Он развел руки над почти дошитым недоуздком, и Мехши аж передернуло, но начальник охраны справился с собой и угрюмо бросил:
– Не знаю, о чем ты. До Салмины едешь, значит? Ну и славно. Не люблю в своем караване всяких… сказочников.
Сокол встал и недобро посмотрел на него, а Халид с сожалением подумал, что заигрался. Кинул аркан и почти попал, но в последний момент тяжелая петля соскользнула. А все потому, что Сокол – это не конь и не верблюд, его не арканом ловить надо, а стрелой сбивать!
– Жаль, – уронил он. – Если бы договорились, я бы тебе был полезнее, чем Анвар. Сколько своих же охранников можно в степи потерять? Одного-двух, а потом о караване дурная слава пойдет, и люди задумаются. Не на то вы с Анваром свою жизнь поставили…
– А ты что-то лучше придумал? – тихо спросил Мехши, останавливаясь на середине шага и снова замирая, словно у Халида в руках все-таки оказался натянутый аркан.
– Придумал, – скупо улыбнулся Халид и бросил на невидимый игральный стол свою последнюю ставку. – Охранников, которые не вернутся к сроку, непременно станут искать. Но с ир-Салахом ездят богатые паломники и купцы. И слава о нем идет хорошая, поэтому жрецы в Аккаме меня к нему и пристроили. И если какой-нибудь паломник доберется до места, рассчитается с караванщиком, а пропадет лишь немного погодя, кто подумает на караван? Мало ли дурных людей в городе, куда приехал несчастный?
– Опасно… – так же тихо уронил Мехши.
– Не опаснее, чем придумка Анвара, – пожал плечами Халид и растянул в руках сшитый недоуздок, пробуя его на прочность. – Или у тебя в караване еще дюжина человек на свадьбу копит? – подпустил он в голос глумливой усмешки.
– Вернешься из Салмины – поговорим, – разжал губы Мехши, пристально глядя на Халида. – Если и правда хочешь в долю, то приведешь меня к наследству Анвара. Две трети там мои.
– Круто вверх забираешь, Сокол, – укоризненно сказал Халид. – Без меня ты его и вовсе не увидишь. Но я не жадный и готов отдать тебе… одну треть.
– Треть? – поразился Мехши. – Гиены, что делят обглоданный остов, и те щедрее!
– Треть, – повторил Халид. – И только из уважения к тебе.
Мехши помолчал, что-то обдумывая, а потом кивнул:
– Хорошо, я возьму треть. И тогда поговорим об остальном.
– Поговорим, – согласился Халид, встал и протянул Мехши недоуздок. – Подержи-ка.
– Зачем? – удивленно спросил Сокол, невольно взяв ремень.
Халид резко саданул ему ребром ладони под ухо, второй рукой придержал – и аккуратно опустил обмякшее тело на траву, присев рядом с ним.
– Чтобы руки заняты были, – буркнул он, поднимая шило, которым вертел дырки в недоуздке.
Мехши дернулся, приходя в себя, но крикнуть не успел – толстое прочное острие вошло ему в ухо. Сокол тихо захрипел, но Халид зажал ему рот и переждал пару судорог жилистого тела. Поднял голову, прислушался – вокруг по-прежнему была тишина. Подтащив Мехши к высокому, по грудь человеку, колесу арбы, Халид уложил его головой на свернутое одеяло, а вторым укрыл. Лицо мертвеца было совершенно спокойно, как у спящего, только из уха вытекла капелька крови, которую Халид вытер.
Утром, конечно, Мехши постараются разбудить, но если кто-то пройдет мимо ночью, то постарается не шуметь, чтобы не потревожить грозного Сокола. Халид оглянулся на пепелище костра, у которого должен был сторожить до рассвета. Глупо, но оставлять караван без охраны не хотелось, пусть он и был уверен, что никакой опасности нет. Просто напоминали о себе намертво вбитые с детства законы пустыни. Не должен уходить с поста тот, кто бережет покой и жизнь остальных.
«Что ж, вот я их и поберег по-своему, – подумал Халид. – Если верблюд или конь убил человека, его должно зарезать на мясо. Даже покорная скотина, понюхав крови, шалеет и становится опасной. Что же говорить о людях? Мехши не пачкал руки сам, но это с его позволения Анвар собирался убить Турана. А может, и кого-нибудь еще эта пара уже приговорила. Да, на моих руках крови всяко побольше, но… я не знал тех людей. Не делил с ними воду и еду, не укрывался одним одеялом, не дрался спина к спине. Это были… чужие люди! А Мехши с Анваром…»
