Чародей тяжело вздохнул и возвел глаза к пасмурному небу, а потом сообщил:
– Девяносто человек из ста, услышав то, что я тебе рассказал, сбежали бы подальше и постарались забыть, как меня зовут. А еще девять вернулись бы с толпой родичей, чтобы вслед за демоном отправить в преисподнюю и меня тоже. Я-то знаю людей.
– А старейшина Самир? Он не испугался!
– Потому что был очень занят. Сначала он спасал своего сына, потом заботился о его безопасности. После этого прикидывал, как бы ему использовать новые знания, чтобы поудобнее надавить на меня. Когда убедился, что надавить не получится, решил сторговаться и обезопасить сыночка, оказав мне услугу. Когда ему было бояться? А потом старейшина ир-Кицхан окончательно все просчитал, сообразил, что пользы от меня больше, чем вреда, и успокоился. Приятно иметь дело с такими людьми.
Раэн насмешливо улыбнулся.
– Он был у нас дома вчера вечером. Сказал, что у меня все будет хорошо, он позаботится. – Фарис презрительно скривился. – Потом узнал, что я собираюсь в дорогу, и просил кое-что передать. Он принимает твое предложение насчет Аккама. Если напишешь письмо, оставь его у наместника Иллая, и Самир его заберет.
– Я и не сомневался. Ир-Кицхан умен. А что означает – в дорогу, Фарис? Только не морочь мне голову, будто решил проводить меня и вернуться. Здесь разве что слепой ошибется.
– Ну, понимаешь… Не знаю, как объяснить…
Фарис опять отвел взгляд, замялся, но Раэн терпеливо ждал, и парень продолжил:
– Я говорил с матерью. Она поплакала, но все поняла. Ничего, родичи ее не оставят. Без меня им даже проще будет, спокойнее. А я… – И он выпалил, словно с головой кидаясь в омут: – Я решил уехать.
– Надолго? – мягко спросил Раэн.
Фарис неуверенно пожал плечами.
– Не знаю. Как получится. Я даже не знал, станешь ли ты со мной разговаривать. Только в Нистале мне сейчас не место.
– Пожалуй, – задумчиво отозвался Раэн. – Хочешь поехать со мной?
– Да! – с огромным облегчением выдохнул нисталец. – Если ты не против…
– Я-то не против. Совсем наоборот. Но ведь ты не будешь всю жизнь делить со мной мою дорогу, Фар. Ты-то сам чего хочешь? О чем думаешь?
Ир-Джейхан снова пожал плечами.
– Тоже не знаю. Я из Нисталя никогда не уезжал. Разве что в степь да на торги. Может, в армию пойду или охранником устроюсь куда-нибудь. Ничего ведь толком не умею, кроме как саблей махать да лошадьми заниматься.
– Что ж, поедем пока вместе, а там решишь. Осмотришься, поразмыслишь. Покажу тебе Иллай, а потом, если ничего лучше не найдешь, поедем дальше. В Салмину.
– Там… тоже Игра? – осторожно поинтересовался Фарис.
– Нет, хвала богам, – улыбнулся Раэн. – Такое счастье, чтоб ему провалиться сквозь тридцать три преисподних на самое дно Бездны, случается очень редко. В Салмине все гораздо проще – объявилось какое-то чудовище. Люди пропадают. Надо его найти и убить. Никакой Игры. Поедешь со мной?
Ответа, разумеется, не требовалось. Глядя на нистальца, у которого с души свалился не просто камень, а изрядный гранитный валун, Раэн усмехнулся. На ходу свесившись с седла, сорвал ветку примороженных ягод куманики и принялся обрывать их, кидая в рот. «Сказать или нет? Или сказать позже? И нужно ли вообще Фарису знать, что окончательно судьба партии между Светом и Тьмой решилась в тот момент, когда он кинулся поджидать меня за поворотом дороги, чтобы поговорить. Когда смог понять. Смог переступить через обиду, страх и недоверие.
Тьме, чтобы объявить мат, нужна была гибель основной фигуры, случайно избранной для игры, и раздор в долине. Она ставила на смерть Фариса. Но Свету для выигрыша понадобился его поступок. Нелепый, нелогичный, отчаянный поступок, основанный на… На чем? На дружбе? На доверии? На благодарности? Да какая разница! Все равно ставка с обеих сторон была на Фариса. А я – так… То ли ходячий свод правил, что все равно никто не собирается соблюдать, то ли тряпка, которой стирают пыль с доски.
Ну и плевать. Главное, что он жив и готов искать свой путь. Что еще требуется от человека? Но это гораздо больше, чем требуется от меня, не так ли? Ведь я всего лишь хранитель. Хранитель Равновесия между Игроками. И пока есть хоть маленькая зыбкая надежда, что мое присутствие не даст этому миру окончательно развалиться на части, до тех пор родник под старым деревом с красной корой подождет звука моих шагов…»
– Эй, Фар! Спорим, что я тебя обгоню?
И, не дожидаясь ответа, коня в галоп. И ветер, ветер в лицо, чтобы высохла, не успев пролиться, глупая пелена в глазах. И если слезы, то это всего лишь ветер. Ветер! Ветер… И звон подков по каменистой дороге. Бесконечной, безнадежно пыльной, извилистой дороге…
Семья ир-Дауд и их близкие, домочадцы, слуги
Бехрам ир-Дауд – глава рода ир-Дауд, Солнечный визирь при дворе шаха, умер от черной горячки, Сарина – его жена и мать его детей
Ансар ир-Дауд, его младший брат, бывший военачальник, а теперь наиб (наместник) области Гюльнарид
Надир ир-Дауд, старший сын Бехрама, наследник рода ир-Дауд
Наргис ир-Дауд, его сестра-близнец, прозванная Черной Невестой
