Рэй чувствовал себя очень подавленно. Он боролся с наркотиками и чувствовал свою вину. Сколько таких «русалок» он уже видел? Сколько раз он был в морге, где лежали те, кого убил кокаин, героин и прочая химическая дрянь? Рэй спокойно относился к смерти преступников, которые умирали от этого дерьма, или наркоманов со стажем, неспособных выбраться из ядовитого «омута». Но он не мог спокойно отнестись к гибели из-за глупости или простой неосторожности обычных людей. Таких как Бекки. А теперь еще это затронуло и его Энни! Почему Бекки решила броситься в «яму» отравленного наслаждения? Что заставило ее попробовать кокаин? Ответа на эти вопросы он не знал. Но он знал точно, что, не будь в районе наркоты, у Бекки был бы шанс. Она бы пришла к Энни, и они вместе помогли бы ей справиться с возникшими проблемами. Но вместо этого Бекки пришла к наркодилеру.
Энни винила в случившемся себя. Как она могла не заметить перемен в поведении подруги? Они виделись пару раз в неделю, и Бекки никогда не казалась ей грустной или разбитой. Только тот странный, потерянный взгляд в последние недели перед ее переездом. Почему она это сделала? Почему не пришла к ней?
Вечером они с Рэем ужинали на кухне. За окном разыгралась гроза, крупный дождь поливал улицы. Мощные раскаты грома, казалось, хотели разорвать почерневшее небо. За весь день Энни не проронила ни слова, и Рэй уже был готов к очередному безмолвному вечеру.
— Ты убивал их, Рэй? — произнесла Энни глухим голосом.
Рэй вздрогнул. Поднял на нее глаза.
— Да, убивал, — ответил он.
Рэю не понравился вопрос. Он чувствовал, что и разговор этот ему не понравится.
— Сколько этих сволочей ты убил?
— Послушай, Энни. Дорогая… служба в полиции не похожа на то, что показывают в сериалах. Есть процедуры задержания, есть приказы. Мы не палим во все стороны, когда накрываем притон. Да и мало кто сопротивляется во время рейда. Мы убиваем только в том случае, если нет иного выхода.
Она все еще смотрела в свою тарелку. Рэй ждал продолжения разговора. Наконец Энни посмотрела на него.
— Зачем они это делают, Рэй? Зачем убивают невинных людей? — продолжила она все тем же глухим, безжизненным голосом.
— Энни, давай не будем думать об этом сейчас, тебе надо…
— Я знаю, что мне надо! — резко перебила его Энни. — Ты знаешь, кто продал ей эту дрянь?
Рэй на секунду заколебался.
— Да, я знаю, кто это был.
Энни ничего не ответила, но и взгляда не отвела. Рэй не хотел продолжать разговор, но понимал, что, если продолжит молчать, его Энни будет молчать еще дольше.
— Этот наркоман, Тимми Паттерсон, не относится ни к одной группировке в городе. Он, как мы их называем, мелкая сошка. Просто торчок, решивший разжиться деньгами. Сейчас мы ведем борьбу с «крупными игроками». Такими, как этот Паттерсон, занимается районный отдел, а не наш.
— Они что-то сделали? — спросила Энни.
— К нему приходили копы с тридцать восьмого участка. Но не нашли разбодяженного кокаина. Только кило марихуаны…
— Значит, они ничего не сделали, — снова перебила Энни.
— Послушай, зачем тебе… — начал Рэй, но Энни продолжала говорить, не слушая его.
— Убей его! Убей его, Рэй.
— Энни…
— Я хочу, чтоб он сдох. Не только из-за Бекки. Я уверена, что она не единственная и не последняя, — голос Энни оставался безжизненным. Но при этом стал требовательным и резким.
А Рэй был не просто уверен — он точно знал, что до Бекки было еще как минимум две жертвы Тимми Паттерсона. А еще он знал, что пока не будет установлена прямая связь между этим торчком и разбодяженным кокаином, никто не сможет привлечь его.
Есть процедуры. Есть приказы. Есть правила. Он коп. Он должен соблюдать процедуры, выполнять приказы, и следовать правилам.
Энни продолжала смотреть на Рэя, не отводя глаз. В ее взгляде он увидел не только боль. Он увидел решимость и презрение. Не к нему. К тому долбанному торчку. Рэй сам чувствовал почти то же самое. Не говоря ни слова, Энни крепко взяла его за руки. Сжала их. Рэй машинально сжал ее руки в ответ. И он понял. Ей не интересно, что он коп. Что есть правила, процедуры и приказы. Ее это не волновало. Сейчас ей нужно было только одно. Рэй смотрел на Энни — его взгляд стал тяжелым. Но она не отвела глаз. Он поднялся из-за стола, подошел к Энни и поцеловал ее в лоб. За окном прогремел очередной раскат грома.
После их разговора прошло три дня. Энни оставалась немногословной. Она вернулась к работе, но пока трудилась из дома. Ей было тяжело выходить на улицу, встречаться с людьми. Видеть, как вокруг кипит жизнь было сродни непрекращающимся рвотным позывам.
