День сменяется вечером. Улицы темнеют и мне пора приниматься за дело.
Мустанг приятно ворчит, увозя меня на окраину. К перекрестку трех кварталов. То еще местечко.
Объект: лейтенант полиции, относительно недавно переведенный в наши края. Он начинал как принципиальный коп и с упорством бульдозера принялся расчищать дерьмо на наших улицах.
Правда, в последние полтора года энтузиазма в нем поубавилось. Лейтенанта стали замечать в сомнительных местах, в компании сомнительных личностей; что в принципе не очень удивляло.
Соблазн и пороки всегда берут свое. А если ты им не поддаешься, то тебя сливают в сортир и забывают о твоем существовании.
Знакомый коп попросил меня проследить за лейтенантом и добыть компрометирующие фотографии, чтобы у департамента были улики, для того чтобы выкинуть начинающего загнивать копа. Не все копы готовы действовать в тихую, предпочитая разбираться с проблемами по закону.
Я взялся за это дело не из чувства гражданского долга. А потому что мне не страшно. Мне все равно против кого идти если это хорошо оплачивается.
Коп платил хорошо. Той наличности, что он мне отдаст после получения снимков, хватит нам с Лори на первых порах быстро убраться из города.
Подъезжаю к перекресту трех кварталов. Даже странно, что такая важная птица как лейтенант, придается своим темным утехам в таком месте. Для таких как он, есть более приличные места и заведения.
Объезжаю четырехэтажное здание. Ставлю мустанг в черной тени здания на задворках. Коп должен быть на четвертом этаже с восточной стороны. С эскортом пышногрудых развлечений.
Вешаю зеркалку на шею. Берету за пояс. Поднимаю воротник плаща, пряча шею от сквозняка, гулявшего между домами. Пожарная лестница с балконами находится с противоположной стороны от меня. Быстро обхожу здание. Забираюсь на лестницу.
Она старая, местами покрытая инеем. И сильно шатается. Нужно быть осторожным. Главное не свалиться и не издавать много шума.
Я еще не поднялся на нужный этаж, а из чуть приоткрытого окна уже доносятся сладкие звуки ночной оргии.
Медленно и без звука поднимаюсь на нужный этаж. Гуськом подбираюсь к окну.
Картина маслом.
Мужчина сидит на диване. Одна девочка, судя по телосложению и стонам азиатка, прыгает на его чреслах. Вторая девушка, блондинка, похожа на европейку забралась на спинку дивана и уселась развратнику на лицо. Они стонут в унисон, двигаясь умело и сладко.
Европейка и азиатка. Прям Евразия черт возьми!
У мужика континентальный секс. Азия с юга, Европа с севера.
Видя это, в голове возникает силуэт Лори. В лучшем ее виде. Откровенном и соблазнительном.
Прогоняю ее из головы. Нельзя отвлекаться.
Мне нужно его лицо. Готовлю фотоаппарат.
Наконец-то девчонки меняют позиции. Усаживаются по обе стороны от мужика, работая своими умелыми ручками. Шепчут ему на уши какие-то слова, от которых у лейтенанта появляется широкая улыбка чешырского кота. Зеркалка тихо щелкает несколько раз.
Блондинка поворачивает лицо лейтенанта к себе и дарит ему глубокий поцелуй.
Снова тихий треск фотоаппарата.
Последний кадр ловит азиатку, опускающуюся к его дружку.
Ладно. Достаточно. Материала хватит. У лейтенанта скоро будут крупные неприятности.
Всего пять фотографий.
Пяток цветных картинок обрушат на его задницу нереальные проблемы. Аккуратно отворачиваюсь от окна. Гуськом двигаюсь по скользкому балкону.
Спускаюсь на пару ступенек.
И вдруг слышу удивленный мужской возглас.
Возглас переходит в хрип.
Не нравится мне это.
Возвращаюсь на балкончик.
Мужик сидит на диване. Из его груди торчит японский нож. Кровь заливает выпуклый живот.
На автомате открываю крышку объектива и делаю снимки.
Девочки натягивают трусики и штаны. Причем не особо торопятся. В голове много вопросов; но мне не хочется их никому задавать. Копа тупо слили. И это точно были не коллеги. Но за что?
Очнись кретин!
Начинаю поворачиваться от окна. Уже ставлю ногу на первую ступеньку, как с крыши что-то падает мне за спину.
Черт. Толстенная сосулька сорвалась с крыши и с грохотом падает на балкон. Я застываю на месте, как воришка, согнувшись в три погибели, в какой-нибудь дешевой комедии.
Смотрю в окно. Почти одетые девчонки палятся на меня с недоумением, но без страха. Пара мгновений и по их глазам я понимаю, что передо мной не умелые жрицы любви, а смертоносные дикие кошки.
Пора сваливать.
Почти бегом скольжу по лестнице. Когда я добираюсь до первого этажа, сверху раздаются выстрелы и пули начинают бить по замерзшему металлу, противно звеня у меня над головой.
Достаю пушку и отправляю несколько пуль в ответ. Специально не целясь, скорее хочу просто отвлечь и напугать.
Не хочу оставлять за собой трупы.
После четвертого выстрела девчонка ныряет в окно.
Не тратя время, я спрыгиваю с балкона; приземляюсь на асфальт и драпаю вокруг здания к машине.
Надеюсь, они не успели, как следует разглядеть мое лицо. О том, что именно я буду разоблачать теперь уже мертвого копа, не знает никто, кроме моего приятеля.
Камера стучит по спине. Рука сжимает холодную сталь береты. Холод кусает щеки.
