— Если хочешь уйти, просто попроси его.
Она пропала в доме, но я осталась на месте, хмуро смотрела на залитую солнцем долину. Не в плену? Просто попросить? Да, может, она верила, что все пропавшие жертвы ушли целыми, начали новую жизнь где-то еще, но я знала лучше. Призрак не давал пленникам бродить по миру, где они могли рассказать о нем и его жутком культе.
Его поклонники не видели прутья вокруг них. Они думали, что были тут по своей воле, но все это было жестокой манипуляцией.
Но что же мне делать?
Я вяло размышляла над вопросом, пока стук двери не привел меня в чувство. Восхищенно болтая, поклонники Призрака вышли из дома, и я нахмурилась сильнее. Морган и Терренс выходили последними, сразу за Надин. Она бодро помахала, группа спустилась по лестнице на тропу.
— Эй! — я вскочила на ноги. — Что происходит?
Остальные пошли по тропе, некоторые несли корзинки, будто для пикника. Морган задержалась, сморщила нос, как при каждом нашем разговоре.
— Куда все идут? — осведомилась я.
— Мы идем в город, — кратко сказала она.
— Стойте, — я потерла рукой лицо. — Погодите-ка. В город? Идете? Он разрешает? — ох, теперь я тоже его так звала.
— Да. А тебе запрещено. Он не разрешил тебе идти, — она сверилась с часами. — Мы вернемся, хм, после полуночи. Идем в кино на поздний сеанс.
— В кино? — пролепетала я.
Она спутала мой шок с разочарованием, похлопала по моему плечу.
— Мы ходим так каждый месяц. Может, он разрешит тебе в следующий раз.
— Но…
— Хорошего дня.
Я все еще пялилась, а она поспешила прочь. Я опомнилась, спустилась по лестнице, догоняя остальных:
— Стойте! Вы просто меня тут оставите?
Я завернула за угол и чуть не упала от нового шока. Большой белый грузовик стоял на траве, мифики уже забирались в него. Терренс сидел за рулем. Пока я стояла там как дура, Морган запрыгнула на сидение рядом с ним. Дверца хлопнула, и двигатель загудел.
Я могла лишь смотреть, как машина уезжает за деревья, где лес пересекал заросшая травой дорожка. Вчера дороги там не было. Я сходила с ума?
Если да, то это было серьезно, потому что, как только грузовик пропал за деревьями, тропу стало сложнее видеть, а через три минуты лес закрыл ее. Я не знала теперь, где именно была тропа.
Блин. Может, Надин была права. Никто не был тут в плену… кроме меня.
Я недовольно топала, возвращаясь к крыльцу. Солнце пылало, красивое синее небо раскинулось между гор. Я не видела такие солнечные дни, переехав к побережью. Меня злило, что тут было красиво. Тут должно быть мрачно. Может, с молниями и громом. Или ураганами.
Я хмуро смотрела на дверь. Я не хотела сидеть одна в пустом доме, слушать тишину. Я хотела быть в той машине, ехать в город. Не важно, в какой, ведь там у меня будет шанс сбежать.
Но гад знал, что я убегу, как только будет шанс.
Я бросилась прочь от дома. Я полчаса бродила по ферме, оказалась у пастбища. Я уперлась локтями в ограду, смотрела на лошадей и скот, которые спокойно паслись. Беспомощность сдавила меня, на глазах выступили слезы.
— Умеешь кататься?
Я чуть не закричала. Я обернулась, прижалась к ограде. Сердце колотилось. Я думала, что была одна, но один человек остался. Я забыла его учесть. И я не хотела иметь с ним дело.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Призрак стоял в шаге от меня, сдвинув брови над зелеными глазами. Он снова изменился. Вместо черной одежды злодея он был в белой футболке, заправленной в узкие джинсы, веревка висела на плече. Я разглядывала его от спутанных черных волос до рук с татуировками и его ног.
Все еще сжимая ограду, смутно боясь, что он свяжет меня этой веревкой, я сморщила нос.
— Сапоги ковбоя?
— Сапоги для верховой езды, — исправил он с раздражением на лице. — Я спросил, умеешь ли ты кататься.
— Ох. Эм. На лошадях? Нет.
Он пожал плечами, прошел мимо меня, плавно перепрыгнул ограду. Я смотрела ему вслед, челюсть была на земле во второй раз за день. Я думала, он уже ушел.
— Что ты делаешь? — крикнула я.
Не оглядываясь, он отмахнулся, но я не знала, что это значило. Через миг я перелезла через ограду на пастбище.
Он прошел по траве, свистнул. Лошади подняли головы, побежали к нему. Я остановилась в стороне, пока он хлопал лошадей, осматривал их, проверяя на раны или что-то еще. Через пару минут он обвил веревку на шее гнедого коня, сделал подобие уздечки и пошел прочь. Конь шагал за ним, стуча копытами.
Сунув руки в карманы, я пошла за ним и конем в тень амбара, где он привязал веревку к металлическому кольцу на столбике. Он пропал в кладовой, где на стене висели седла, и вернулся со щетками. Хоть я стояла там, он ничего не говорил, разложив щетки на дверце стойла.
Я тихо наблюдала, как он вычесывал коня. Мой взгляд задерживался на движении мышц на его руках, на татуировках на его спине, заметных сквозь тонкую ткань белой футболки.
— Сегодня не прячешь лицо? — спокойно спросила я. Будет плохо, если говорить первой?
— Все ушли на день, — он гладил щеткой бок коня, пыль слетала с его шерсти.
— Но не я, — рявкнула я. — Почему мне нельзя уехать?
— Я тебе не доверяю.
— В чем не доверяешь? Что я не сбегу? А остальные? Они разве не могу сбежать?
