И вот, две недели назад, вечером, кто-то позвонил в дверь. Гера пошел открывать. Маша услышала крик, дверь с шумом закрылась. Гера кричал: «Милиция! Вызывай милицию!» Оказалось, что он вышел из квартиры, и на него напали, но он успел захлопнуть дверь, и спас, таким образом, жену и ребёнка. Маша вызвала милицию и скорую помощь. Из окна она увидела, как из подъезда вышли двое. Один из них был Никитин.
Она открыла дверь, и увидела мужа, исполосованного ножом, лежавшего на полу в луже крови. Он был мертв.
— Ты сообщила милиции, что узнала Никитина? — спросил Андрей.
Нет, она ничего пока не говорила. И не знает, что делать. Во-первых, непонятно, как объяснить свое знакомство с Никитиным. Если следствие располагает данными, что в банде была девушка, и, сопоставив сведения, вызвав свидетелей, сможет её вычислить. Есть такой шанс, несмотря на макияж и парик.
Еще один аргумент — свекровь. Если откроется, что Гера погиб из-за жены, путавшейся с бандитом, отношения с его матерью испортятся навсегда. А она отличная женщина, Маша подружилась с ней.
— Этот ужас будет преследовать меня всю жизнь. Гера погиб из-за меня, я подставила его. Что мне делать, Андрей? Что мне делать?!
Она заплакала.
— Ты где сейчас живёшь?
— У своих родителей. Тесно, и бог с ним. Свекровь зовёт, у них большой коттедж, но мне стыдно показываться ей на глаза.
— Почему ты мне весной ничего не сказала?
— А ты подумай, почему! Потому что ты бы помог, да, ты хороший. Но при этом ты бы выклевал мне мозг: «говорил тебе, не занимайся этим делом, доиграешься». Ты никогда не мог со мной нормально поговорить, всегда одни упрёки и претензии. Твоё занудство в кишках уже сидело! Лучше б ты ничего не делал, — только бы молчал!
Положив голову на руль, она громко разрыдалась.
— Прости, Машунь…
— Прости меня, Андрюшка, — сказала она, вытирая слёзы платком. — Дура, не умею себя в руках держать.
— То ты говоришь — мало с тобой общался, сейчас говоришь — слишком много. Голова идёт кругом.
— Говорю: мозги клевал, а не разговаривал. Когда моешь уши компотом, не забывай вытаскивать оттуда косточки.
— Я могу через знакомых донести информацию до следователей. Они узнают от информаторов, что это дело рук Никитина.
— Если его поймают, он меня выдаст. Что тогда?
— А он выдаст?
— В том-то и дело, что не знаю. Это абсолютно непредсказуемый человек. Будет выгодно — сдаст, если это ему ни к чему — не сдаст.
Помолчав, добавила:
— Одного не пойму: зачем он приходил ко мне? Хотел ограбить? Изнасиловать? Что ему было нужно?
Андрей вспомнил, как один знакомый рассказывал, что стал жертвой такой вот «агрессивной кокетки». Испытав на нём свою власть, вызвав вполне ожидаемую эрекцию, она разыграла удивление, возмущение, когда он попросил её что-нибудь с этим сделать. Он признавался, что в тот момент самое незначительное, чего хотелось — взять её силой. Грубо, по-скотски оттрахать. И даже об убийстве были мысли.
Андрей промолчал. Сейчас не время, но потом он все равно ей скажет, зачем приходил Никитин, как бы она не злилась на то, что её «лучший друг — зануда».
— Его всё равно поймают. Он в розыске. Думаю, он где-нибудь еще засветится, и тогда ему крышка. Тебе надо снова поехать туда, где тебя не сможет найти этот шакал. И милиция. К родственникам в область. Или в санаторий. Ситуация рассосется, и станет ясно, что делать.
И они обсудили, как ей лучше быть. Андрей пообещал, что будет навещать её. Она спросила, что у него за проблемы.
— Трезора взяли по тем нашим делам. На голом месте пытаются состряпать дело.
— Но тут же нет состава преступления, ты сам говорил!
— Да-а… заказуха. Сама знаешь, как это у нас делается: кто-то кому-то позвонил, что-то шепнул. Слово за слово, х…м по столу. Вот и дело сгондобили.
— И это так опасно?
— Да, опасно.
— А куда ты ночью ездил?
— Договаривался с одними демонами — чтоб поработали со свидетелями, и чтоб где-нибудь нашли таких людей, которые бы дали нужные нам показания. Мол, видели не тех, а совсем других ребят — ну, и дадут описание… скажем, Джорджа Буша…, или Винни-Пуха.
— Может, тебе чем-то помочь? Знакомый моего папы, ты знаешь, он работает в ГСУ.
Она задумалась. Потом сказала:
— И насчет свидетелей можно что-нибудь придумать.
— Не надо, Маш. Я справлюсь. Когда много людей задействовано, только хуже.
— Я так хотела с тобой поговорить! Всегда твоя мама вмешивается.
— Да, я ей уже поставил на вид.
— А помнишь, я была к вам вхожа? Распоряжалась, как у себя дома…
Андрей кивнул. Да, он помнил всё.
— Что у тебя с Катей? Рита говорит, у вас волшебный роман — с морями, горами, голубями, и драгоценными камнями.
Она смотрела на него в упор. Андрей промолчал.
— Не хочешь говорить, не надо!
И она завела машину.
— Куда тебя подвезти?
— Домой.
Маша остановила машину у его подъезда. Посмотрев на Андрея долгим взглядом, прижалась губами к его щеке. Он чувствовал её дыхание. Потом она отстранилась.
— Ты нужен мне. Мне страшно без тебя, мне плохо.
— Держись. Я позвоню… вечером.
