Сташин был доволен — у него закрыты все хвосты. И он втайне радовался, что Никитина с места задержания увезли в морг. В конце концов, он понёс заслуженное наказание. Обидно, когда судья сводит на нет результаты тяжелой работы следственных органов, а такое, хоть и редко, но бывает.
Совсем иначе у ребят из ГУВД. Если дело о «машинных убийствах» раскрыто полностью, не считая мелкой неувязки — Евсеевой — то дело об убийстве Кондаурова зашло в тупик. Исполнитель — доказано, что это был Никитин — убит, теперь не выйти на заказчика. Те, кто прикрывал его — Шеховцов и Звягинцев — по неофициальным данным, убиты во время разборки. Соответственно, тоже не смогут пролить свет на это дело — на заказчика не выйти.
… Микросхемщики, а ну-ка… По указанию Кекеева пришлось выпустить Романа Трегубова под подписку о невыезде, хотя Сташин не доверял свидетелям, изменившим свои показания, как не поверил девице, утверждавшей, что в разгар Урюпинских событий она находилась в постели с подозреваемым, и у них там происходили не менее захватывающие события. Но у зампрокурора свои соображения, возможно, он ведёт какую-то игру. Сташин надеялся, что удастся доказать очевидное: Трегубов виновен в совершении двойного убийства.
Просмотрев протоколы допросов Андрея Разгона, Сташин приступил к изучению вещей, изъятых при обыске его квартиры. Ох, уж эти дети влиятельных родителей! Оперативники принесли кожаный портфель, две записные книжки, два железнодорожных билета Сочи-Волгоград, непроявленную фотопленку, книгу с пометками на полях, и стопку исписанных бумаг. Если бы нагрянуть туда с ОМОНом, загнать крикливых родителей в чулан, наверняка бы обнаружили шутовской наряд, в котором подследственный ходил на дело, ящик непроданных микросхем, и что-нибудь еще.
Итак, блокноты. Буква «А»… Ничего интересного. Буква «Б»… Телефоны сотрудников Бюро СМЭ… Понятно, он там работал. Куча фамилий… Надо проверить, посмотреть по базам… Буква «В»… Второв… Странно, дважды встречается — и на букву «Б», и здесь. Васильев, Виноградов, и…
Строчки запрыгали, в глазах потемнело, яркими звёздами замелькали, закружились буквы… Сташин проморгался, стал вглядываться в строчки, написанные небрежной рукой, размашистым, «врачебным» почерком. Вика Ст., три восклицательных знака, и номер пейджера. Боже правый! Это же номер Виктории Сташиной, его жены!
В памяти всплыли сообщения, случайно прочитанные им, над которыми он задумывался, от которых отмахивалась, отшучивалась Вика, их истинный смысл стал ясен только сейчас. Да и раньше он был ясен, но как этой блуднице удавалось отрицать очевидное?!
«Взял разгон, лечу к тебе!» «С разгона влуплю тебе по самые помидоры!» «Сегодня буду разгоняться медленно, как тебе нравится» И так далее…
Вспомнились майские праздники, когда Вика уезжала к родителям в Райгород, а он, позвонив туда, не обнаружил её на месте. Мать удивлённо ответила, что Вики нет, на следующий день перезвонила, сказала, что «обозналась», «в огороде зашпарилась, сразу не увидела». Именно тогда было одно из таких подозрительных сообщений.
Вот она, самоотверженная работа! Недосыпы, переработки, постоянные задержки. Жалобы Вики на хроническое невнимание. Вот её цветущий вид после «поездки к родителям». Вот сообщения «доброжелателей», видевших Вику в компании симпатичного блондина. Ах, Разгон, каков мерзавец! Жулик, аферист, в карманах которого всегда водятся лишние деньги; не пренебрегающий утренними пробежками и тренировками в спортзале.
И, в ярости, следователь прокуратуры отшвырнул блокнот. Всё! Он упрячет за решётку самонадеянного донжуана!
Двадцатиминутное ожидание, и шлагбаум, наконец, открылся. Иосиф Григорьевич не любил эти бесполезные траты времени, препятствующие движению вперед. Еще десять минут, и служебная «Волга» въехала в рабочий посёлок Гумрак. Следуя за машиной сопровождения, пыльными улицами доехали до огороженного кирпичным забором участка. А еще через несколько минут Павел Ильич, успевший обежать предприятие, вернулся и доложил:
— Все на месте. Пойдёмте, провожу.
Иосиф Григорьевич вышел из машины, и вместе с заместителем, миновав ворота, направился к продолговатому двухэтажному зданию. Поднявшись на второй этаж, они прошли через приемную, и оказались в просторном директорском кабинете. Двое мужчин и женщина встретили их. С удовлетворением отметив их растерянный вид, Иосиф Григорьевич, глядя на сидевшего за директорским столом мужчину, спросил у Павла Ильича:
— Ты уже… всё осмотрел тут?
— Оборудование, танки, бензовозы… — ответил Павел Ильич. — Обычная нефтебаза, Иосиф Григорьевич.
«Только без обычных, полагающихся для нефтебазы, документов», — подумал про себя Давиденко.
