ИСТОРИЯ, ОБОШЕДШАЯСЯ АВТОРУ В $ 4 000 000!«Тёмные изумрудные волны» – первая книга романа-трилогии Фёдора Московцева «Реальные истории», охватывающего события, произошедшие за период с 1996 по 2007 гг.В книге несколько сюжетных линий. Санитар морга увольняется с работы и начинает свой бизнес; следователи прокуратуры и ГУВД расследуют серию убийств; два компаньона делят бизнес; предприниматели пытаются завладеть контрольным пакетом акций крупного предприятия; вице-губернатор баллотируется в депутаты Госдумы; руководитель следственного управления при прокуратуре пытается спасти остатки законности; начальник ОБЭП…События переплетаются, образуя причудливую цепь. Разрушенным оказывается самое слабое звено – любовь.Повествование основано на реальных событиях. Прообраз главного героя – петербургский предприниматель, возглавляемая им компания занималась продажами медицинского и промышленного оборудования. Фирма обанкротилась, суммарный долг составил более 90 миллионов рублей, количество кредиторов – более 100 компаний. Среди них – Сименс, Газпромбанк, Волгопромбанк…В отношении директора возбуждено уголовное дело по статье 159 (Мошенничество).В романе описывается история становления, развития, и угасания бизнеса; судьба главного героя и его близких. В первой книге рассказано о событиях 1996–1997 годов.
…Зеленое с серым… Серое с зеленым… Голову, тяжелую, как обломок скалы, о которую бьются морские волны, наполняли видения. Это были скачущие по горным тропам всадники, это были солдаты в камуфляжной форме, это были палачи и жертвы, хищники и добыча.
Он открыл глаза, пытаясь прогнать остатки ночного кошмара. Видения исчезли. Было раннее утро. Бледная полоска света настойчиво проникала в узкую щель между неплотно прикрытыми шторами, будто маня взбежать по ней навстречу расцветавшему утру. Приподнявшись на локте, он посмотрел на детей. Мальчик и девочка, они спали рядом с ним. Девочка была укрыта одеялом, а мальчик спал, раскрывшись, одна ручонка в подсохших ссадинах была сжата в крохотный пухлый кулачок, а другой он обнимал плюшевого мишку.
Он поцеловал детей и накрыл сына одеялом. Потом поднялся, обошел вокруг кровати, приблизился к жене и поцеловал её разметавшиеся кудри. Она открыла глаза, чтобы устремить на него мгновенный взгляд своих лучистых глаз. От этого взгляда он сощурился, словно от солнца.
– Скажи, почему ты с таким фанатизмом стал ездить по утрам на берег? – спросила она.
– Я ненадолго, вот увидишь.
Очарование этого мягкого утра должно было омрачиться отсутствием любимого мужчины. Почему нигде не сказано, что делать с упрямцами?! Но – ничего не поделаешь. Она закрыла глаза и, погружаясь в сон, сказала тихо:
– Туда и обратно. Я жду.
Он кивнул и вышел из спальни. В кабинете, прежде чем одеться, остановился возле большого, в человеческий рост, зеркала. Отражение – высокий стройный блондин с хорошей осанкой, – на какое-то мгновение показалось другим человеком, живущим своей жизнью.
Повернувшись вполоборота, он критически осмотрел свою фигуру.
«Этот проклятый живот, – пронеслась в голове беспокойная мысль, – откуда он взялся? Тридцать четыре года – слишком ранний возраст для появления живота. Надо срочно от него избавляться, пока она, – быстрый взгляд в сторону спальни, – не начала дразниться».
– Моя неповторимая, – прошептал он, и счастье заполнило все его существо, отразившись в глазах светлым лучом.
Двойник подмигнул из глубины зеркала, как бы спрашивая: угадай с трех раз, что тебя сегодня ждет?!
Оделся он быстро. Майка и спортивный костюм – что еще нужно? Прошелся по комнате, рассматривая многочисленные предметы, которым пришлось проделать странный, долгий, непростой путь, прежде чем сюда попасть. Вот коллекция масок, взиравших со стены холодными застывшими взглядами. Вот статуэтки – люди, звери, и мифические существа – большие и маленькие, деревянные, бронзовые, гипсовые и мраморные.
Вот три картины – чудища, пожирающие друг друга, морской пейзаж, и венецианский маскарад. Возле последней он остановился. Девушка в белом парике и длинном белом платье, с завязанными глазами, выставив вперед руки, пытается кого-нибудь поймать. Вокруг неё беснуются люди в масках, плащах, куртках, камзолах и диковинных платьях. Контуры двух сплетающихся фигур – изображение, наложенное поверх основного, идущее вторым планом – это события, неизбежно следующие после того, как выбор сделан. Картина называлась «Мы выбираем, нас выбирают».
Он охватил взглядом веселящуюся группу и прислушался, будто пытаясь уловить застывшую мелодию. Ничего не слышно, кроме шелеста листвы в саду.
Спустившись по витой лестнице на первый этаж, он пересек просторный зал и вышел в холл. Улыбнулся, вспомнив, как нахмурилась жена, когда первый раз увидела скульптуру обнимающихся девушек, установленную в нише. Их позы показались ей слишком откровенными, да и сама идея – прижавшиеся друг к другу в сладострастном порыве девушки – это чересчур.
– Ты думаешь, было бы интереснее, если б это были мужчины? – возразил он ей тогда.
Она, скрепя сердце, уступила, но оставила за собой право убрать двух бесстыдниц подальше от детских глаз, если её оценка скульптуры, окончательно не сформированная, в конечном счете окажется отрицательной.
Он вышел на улицу. Причудливо освещенный небосвод напоминал озеро, на одном краю его ночь еще тянула черные сети с мерцавшими звездами, а на другом рассвет уже поднимал оранжевые паруса. Там, где небо рассекалось синеющей горой, плыли легкие туманы, цепляясь за верхушки леса.
Предрассветная тишь еще стелилась по отрогам. Угрюмые сосны безмолвно окружали сонный дом. Их ветви, словно слившиеся с побледневшей ночью, лениво шевелились, движимые прохладным октябрьским ветром.
Он подошел к автомобилю, – черному «Lincoln Town-Car», – терпеливо поджидавшему хозяина перед домом. Открыл дверь, завел мотор, и, выждав, пока машина прогреется, тронулся с места. Проехал по аллее, обсаженной туями и лавровыми деревьями, и выехал за ворота.
