Но в глубине души он знал: этому не бывать. Бог Камул будет преследовать и следующих его детей, а Тейлон не позволит себе еще раз провести Нинью через такое испытание. Он слишком ее любит.
...Прошел час. Тейлон все еще сжимал жену в объятиях, — но теперь прекрасное лицо ее побелело как полотно, а Тейлон лишился последней своей надежды.
Нинья истекала кровью.
Как ни старалась повитуха, ей не удалось остановить кровотечение. Никакие средства не помогали. Наконец она объявила, что надежды нет, и вышла, чтобы дать мужу и жене попрощаться друг с другом.
Никогда еще Тейлон не переживал такой невыносимой, рвущей душу муки.
Нинья умирает. Его возлюбленная покидает его навеки.
Как жить без нее?
Как дышать?
Он прижимал ее к себе, как ребенка. Алая кровь текла по его рукам, вся постель уже пропиталась кровью, — но Тейлон этого не замечал. Он смотрел только на жену.
Если бы он мог перелить в нее собственные жизненные силы!
Мысленно он обещал богам все, что пожелают, — собственную жизнь, свои земли, свой народ... Все, что угодно. Только бы не отнимали у него сердце. Как он будет жить без того, что составляло суть его жизни?
— Я люблю тебя, Спейрр, — прошептала она.
Он пытался ответить — и не смог: душили
слезы.
— Не оставляй меня, Нин! — прошептал он, наконец, крепче прижимая ее к себе. — Что я буду делать без тебя?
— Заботиться о Сиаре, как ты обещал своей матери. — Она подняла дрожащую руку, погладила его по щеке. Рука была холодной. — Мой отважный Спейрр! Сильный, благородный... Я буду ждать тебя на другом берегу, пока Бран[23] не соединит нас снова.
Он прикрыл глаза. По щекам его струились слезы.
— Я не смогу жить без тебя, Нин. Не смогу!
— Ты должен жить, Спейрр. Ты нужен нашему народу. Нужен Сиаре.
— Но мне нужна ты!
Она подняла на него огромные, полные страха глаза.
— Я боюсь, Спейрр. Не хочу умирать. Боюсь остаться одна, без тебя. Мне так холодно...
— Я тебя согрею!
Как безумный, он укрывал ее все новыми мехами, растирал ей руки. Если ей будет тепло, — может быть, она останется с ним... может быть...
Только бы ей было тепло...
— Почему так темно? — слабеющим голосом спрашивала Нинья. — Так скоро... Нет, не хочу! Я хочу остаться с тобой... хоть ненадолго... пожалуйста...
— Я здесь, любовь моя. Здесь, рядом с тобой. Я тебя не отпущу.
Она попыталась снова погладить его по щеке, но уронила руку. На подушку скатилась единственная слеза.
— Прости, что я была тебе плохой женой, Спейрр. Прости, что не дала тебе счастья, которого ты заслуживаешь.
Ответить он не успел — она содрогнулась в последний раз и затихла.
В гневе и в отчаянии Тейлон запрокинул голов и из груди его вырвался яростный боевой клич.
— За что?! — ревел он, обращаясь к небесам. — Будь ты проклят, Камул, за что?! Я провинился перед тобой, — так почему ты не убил меня?
Боги, разумеется, молчали. Даже Морриган покинула его, оставив сражаться с болью в одиночестве.
Голоса из прошлого хлестали его невидимым кнутом, растравляя и без того невыносимые раны.
Но был там и другой голос — детский голосок Ниньи, в тот день, когда он спас ее от разъяренного гусака...
— Ты принц?
Только с ней он чувствовал себя добрым и благородным.
Только с ней ему хотелось жить.
Как могла драгоценная Нин его покинуть?
Долгие часы сидел он, содрогаясь от рыданий, над телами жены и сына. Снаружи ярко светило солнце, но в душе его царил непроглядный мрак. Родные жены стучали в дверь, просили впустить их, позволить приготовить мертвых к погребению. Тейлон молчал.
Он никому их не отдаст.
Со дня первой встречи они с Ниньей не разлучались больше чем на несколько часов.
Ее любовь и дружба вели его сквозь мрак. Она давала ему силы. Она была лучшей частью его самого.
— Что же мне делать, Нин? — шептал он, уткнувшись в ее холодеющую щеку. — Что же мне теперь делать?
Он остался один. Совсем один.
На следующий день он похоронил ее и сына в лощине, где они играли детьми. И сейчас, стоило прикрыть глаза, — он видел перед собой ее сияющее, разрумянившееся личико, слышал звонкий смех. Вот она, незаметно подкравшись к нему, засовывает за шиворот снежок — и с радостным визгом пускается наутек, а он — за ней в погоню...
Она обожала снег. Больше всего любила, запрокинув голову, ловить ртом снежинки. Пушистые белые звездочки таяли у нее на лбу, сверкали в косах...
Было что-то извращенно-жестокое в том, что она умерла в день снегопада. В день, когда должна была радоваться жизни.
Тейлон на миг задумался о том, как хорошо было бы жить на юге, в теплых странах, где не бывает снега. Теперь снежные зимы всегда будут напоминать ему об умершей возлюбленной.
О боги, почему она его покинула?
