Несколько секунд Тейлон вертел телефонную трубку в руках, глядя на нее невидящим взором. Его не оставляло дурное предчувствие. Что-то было не так в этом разговоре — совсем не так...
Но, стоило ему пересечь комнату и взглянуть на Саншайн, — эти мысли вылетели из головы, заслоненные тревогой за нее.
Она сидела на диване, рисовала что-то в блокноте и мурлыкала себе под нос колыбельную.
Колыбельную Ниньи. Ту самую, что его жена всегда напевала за работой.
Тейлон остановился, не в силах шевельнуть охваченный болью, тоской по всему, что безвозвратно ушло из его жизни... и любовью.
Да, его сердце снова переполняла любовь.
Ноги сами несли его к ней. Он опустился перед девушкой, обнял ее, положил голову ей на колени, благодарный за то, что она снова с ним, — пусть даже выглядит и ведет себя совсем по-другому.
Его Нинья вернулась к нему!
Саншайн, удивленная его жестом, инстинктивно положила руку на его золотые кудри, — и в тот же миг пришло новое воспоминание. Он делал так прежде. Много раз. Тогда, в прошлой жизни.
— Тейлон! Я ничего не понимаю. Что происходит?
— Прости. Не могу тебе объяснить. Не имею права. — Он поднял голову и взглянул ей в лицо. Угольно-черные глаза его, прежде непроницаемые, теперь пылали такой болью, что у Саншайн сжалось сердце.
Тейлон отстранился и медленно, с усилием, поднялся на ноги.
Теперь, когда он знает, кто она, — уйти от нее почти невозможно.
Но выхода нет. Пусть Нинья-Саншайн живет собственной жизнью. Пусть встретит кого-нибудь, с кем будет счастлива.
Он, Тейлон, способен принести ей только боль, лишения и смерть.
Но больше он этого не сделает. Хватит и одного раза.
Больше он не разобьет ее жизнь. Не станет причиной ее смерти.
Пока на нем проклятие, им не быть вместе.
Стиккс удовлетворенно ухмыльнулся, поигрывая мобильником.
Итак, Тейлон уже в курсе, что Саншайн — новое воплощение его жены.
Отлично, просто отлично. Лучшего и желать нельзя. Все идет по плану.
Зарек проглотил наживку, — и теперь за ним — гоняется вся новоорлеанская полиция. Тейлон
не думает ни о чем, кроме своей жены. Валерия m опекает Дионис.
Что же до Ашерона...
Для Ашерона Стиккс подготовил нечто особенное.
Как говорят новоорлеанские каджуны[25]: — «Начнем игру!»
— Тебе, наверное, пора идти, — тихо вымолва Саншайн. Сердце ее молило, чтобы он остался. Просторный чердак, который она всегда любила, вдруг показался слишком большим для нее одной.
Как весело было у него в хижине! Когда они вместе ели фрукты и когда занимались любовью...
Но теперь эта эскапада — секс-капада — закончена. Настало время им расстаться — и идти каждому своей дорогой.
Но почему же ей так больно думать о том, что она никогда больше его не увидит?
Тейлон кивнул:
— Да, пора.
Он отпустил ее руку и двинулся к дверям. Переночует в соседнем заброшенном здании, на втором или третьем этаже, откуда сможет до рассвета следить за ее окнами. Там же и проведет день. Так будет легче — для них обоих.
Еще один день с ней превратится для него в невыносимую муку — теперь, когда он знает правду.
Когда знает, чем угрожает ей его близость.
Тейлон взялся за дверную ручку. Саншайн не отрывала от него глаз.
Сейчас он уйдет.
Она вдруг почувствовала, что не в силах дышать. Острая боль пронзила ее при мысли, что сейчас она видит Тейлона в последний раз.
Нет! Просто так она его не отпустит!
— Тейлон!
Он обернулся.
— Почему бы тебе не переночевать у меня? Ведь домой до рассвета ты уже не доберешься.
— Лучше не надо.
— Куда же ты пойдешь?
Он пожал плечами.
Нет. Так нельзя! Это неправильно!
— Послушай, я уйду рано утром. Пока я на работе, вся квартира будет в твоем распоряжении. Обещаю, тебя здесь никто не побеспокоит. Тейлон колебался.
! — властно приказывал внутренний голос. Да, он должен уйти.
Но не может.
— Я точно тебя не стесню? — спросил он.
— Конечно, нет!
Глубоко вздохнув, Тейлон вернулся к ней.
К своей жене.
Своему спасению.
И гибели.
Нинья была для него всем. И все эти столетия он считал себя в безопасности. В безопасности от воспоминаний о ней — и от неизбежно сопряженной с ними боли.
Но прошлое вернулось и принесло с собой такую боль, какой он еще не видывал.
— Что-то не так? — спросила Саншайн.
Тейлон покачал головой:
— Наверное, я просто устал, — ответил он, сбрасывая куртку.
Саншайн невольно сглотнула, вновь увидев его мощный торс, обтянутый черной футболкой. Тело Тейлона по-прежнему поражало ее: широкие плечи, мускулистая грудь, зад — самый совершенный из всех, обтянутых кожаными штанами, роскошные длинные ноги... о, слишком хорошо Саншайн помнила, как они переплетались с ее ногами!
Слишком хорошо помнила силу и красоту его мускулистого тела... неповторимые ощущения от его объятий... то, как он врывался в нее и наполнял ее до предела...
При этом воспоминании она едва не застонала вслух.
Но сейчас между ними вдруг выросла стена. Он как будто отгородился от нее.
