Очень мощный афродизиак. Наполняет тело эндорфинами, снимает все барьеры. Пара глотков — и человек не может думать ни о чем, кроме секса.
При мысли о том, кто и зачем мог напоить ее таким снадобьем, Тейлона охватила ярость.
Ты думаешь, Камул... с ней?!
Нет. Думаю, это сделал не Камул, а кое-кто другой. Как послание для меня и предупреждение тебе.
Как так?
Щеки Эша порозовели — верный признак гнева. Очень редкий признак: за полторы тысячи лет Тейлон лишь трижды видел Ашерона в таком состоянии.
Вино наслаждения было широко распространено в Атлантиде. Но с тех пор как Атлантида погрузилась в море, это снадобье забыто.
У Тейлона засосало под ложечкой. Он чувствовал: происходит что-то странное и страшное — и это касается не только его и Саншайн.
Ящер, — сузив глаза, начал он, — объясни мне наконец, что происходит? Сначала со мной встречается какой-то парень, как две капли воды похожий на тебя, но не ты. Теперь кто-то раздобыл рецепт снадобья, сгинувший одиннадцать тысяч лет назад вместе с твоей родиной, и напоил этой штукой Саншайн, похищенную Камулом! Что все это значит?
Это значит, что Камул не один. Он работает в команде.
С кем?
Он и не ожидал, что Ашерон ответит на его вопрос.
Тейлон, не лезь в это дело.
Трудновато, знаешь ли, не лезть в это дело, когда меня в него втягивают! И как я могу «не лезть», если в опасности Саншайн?
Делай то, что я тебе говорю!
Эш, смени-ка тон. Я тебе не слуга.
Эш покраснел еще сильнее.
Ты подвергаешь сомнению мой авторитет?
Нет, только твою правоту. Давай-ка начистоту: с кем мы все-таки имеем дело и зачем он дал Саншайн это снадобье?
Я не обязан перед тобой отчитываться, кельт. Достаточно тебе знать, что это мой старый враг, выдающий себя за меня.
Зачем?
Ну уж, наверное, не для того, чтобы сманить к себе моих друзей, верно?
Тейлон зарычал от ярости. Какого черта Эш так скрытен? Почему он вообще ничего о себе не рассказывает?
Кто он такой? Оборотень? Полубог?
При последней нашей встрече он был человеком.
Тогда почему он так похож на тебя? Родственник?
Тейлон, я не готов играть с тобой в угадайку. Этот человек — моя проблема, а не твоя.
Тогда, по крайней мере, объясни, как мне вас различать?
Ашерон снял очки.
По глазам. Я — единственный человек на земле, родившийся с такими глазами. У него глаза другие, поэтому он никогда не снимает очки, чтобы себя не выдать.
Зачем он за тобой гоняется?
Хочет меня убить.
Почему?
Ашерон отступил на шаг.
Твоя задача проста: отвези ее к себе на болото и охраняй. Не знаю, какой дозой ее угостили, но подозреваю, что, проснувшись, она будет все еще полна страсти. Так что, поверь мне, тебя ждет приятный день.
Поверить тебе! — горько повторил Тейлон. — Только это от тебя и слышно! Мы все должны тебе верить, но сам ты не доверяешь никому! Ты вообще не рассказываешь о себе ничего! Почему, Эш?
Разумеется, Ашерон промолчал. В этот миг Тейлон понял, как чувствовала себя Саншайн с ним самим, когда он отказывался рассказать ей хоть что-то о своей жизни.
Удивительно, как она не спустила его с лестницы!
Эш, поди-ка сюда! — позвал снизу Вейн. — Мы кое-что нашли, тебе стоит взглянуть.
Подняв Саншайн на руки, Тейлон начал спускаться по лестнице. Ашерон последовал за ним.
Вейн и Фанг ждали их в маленькой пустой комнатке слева, в дальнем конце холла. Здесь на стене был начерчен углем странный символ — грубое изображение трех танцующих женщин и стаи голубей над ними. Над головой каждой женщины — приклеенная к стене записка.
По надписям Тейлон понял, что одна из них предназначается ему самому, вторая — Саншайн, третья — Ашерону.
Эш сорвал со стены все три записки, распечатал адресованную Тейлону, прочел ее вслух: «Ты не послушался меня, кельт. Я ведь приказал тебе сидеть вместе с женщиной на болоте. Там она была бы в безопасности.
Теперь гадай: где, когда и как она умрет, потому что я ее убью, в этом можешь не сомневаться».
Эш развернул записку Саншайн: «Как, Тейлон, ты читаешь почту своей возлюбленной? Стыдно, стыдно! Неужто ей не доверяешь?
Не беспокойся, она тебе не изменила. Хотя и очень старалась. Пришлось привязать ее к кровати — иначе она бы нас всех изнасиловала!»
Я этому сукиному сыну сердце вырву! — взревел Тейлон.
Быстрым гневным движением Эш вскрыл последнее письмо, но его читать вслух не стал.
Эта записка, написанная другим почерком, предназначалась ему самому.
Эш смял записку в кулаке и уничтожил ее силой мысли. Его захлестнула бешеная ярость. Стиккс хочет войны? Отлично, будет война! Только придется ему собрать побольше даймонов!
Он еще не знает, какие силы будут ему противостоять!
А тебе что пишут? — поинтересовался Тейлон.
