Охваченная незнакомой прежде страстью, она нежно прикусила кожу его бедра, затем коснулась его восставшего члена. Из груди Тейлона вырвался хриплый стон, когда пальцы Саншайн крепко обхватили его.
Не в силах шевельнуться, он полностью отдался волнам наслаждения.
Сжимая пенис, Саншайн водила рукой вверх-вниз, и мужское орудие еще больше напрягалось и твердело от этих движений.
— М-м-м... — протянула она. — Что это у нас тут?
И, обхватив кончик члена губами, обежала его языком, а затем глубоко втянула в нежную влажную пещеру своего рта. Глубже, еще глубже... Рукой она гладила мошонку — и от каждого ее прикосновения тело его словно пронзали острые иглы удовольствия.
Хорошо, черт возьми, что он пристегнут к перекладине! Случись ему сейчас стоять на полу — не удержался бы на ногах!
Прикрыв глаза, Тейлон совершенно расслабился. Саншайн лизала его, сосала, покусывала, а руки ее вытворяли с его пенисом что-то невообразимое, подводя его наслаждение к опасной черте.
Обняв ее за талию, Тейлон прижался губами к ее бедру. Саншайн застонала — и этот стон эхом отдался во всем его существе.
Саншайн вздрогнула, когда Тейлон развел ее ноги. Когда принялся гладить ее нежные складочки — обхватила его за пояс, чтобы не упасть. И не удержалась от громкого стона, когда он погрузился в ее женское естество губами и языком.
Голова у нее кружилась, перед глазами все плыло, словно в бреду, — но она продолжала ласкать его языком и губами, пока он творил с ней чудеса своим ртом. Никогда она не переживала ничего подобного этим взаимным ласкам, столь щедрым, столь полным любви и желания доставить наслаждение друг другу.
Язык его скользил по самым сокровенным уголкам ее тела, вознося на небеса, даря такое блаженство, что у нее слабели колени и подкашивались ноги. Она гладила его по спине, по плечам, теснее прижимая к себе, бесстыдно покачивалась ему в такт — и не переставала лизать и ласкать его, ощущая солоноватый вкус его тела.
Наконец Саншайн содрогнулась в экстазе: по телу ее пробежала мощная волна наслаждения, и на миг она забыла обо всем.
А он все лизал ее, покусывал, ласкал, дразнил, пока не утихли последние содрогания.
Лишь тогда Саншайн подняла голову. Тейлон, улыбаясь, смотрел на нее.
Ты очень вкусная, — хрипло прошептал он.
Она улыбнулась в ответ:
А ты очень красный.
Рассмеявшись, Тейлон сел на перекладине и
отстегнул крепления.
Да, и голова побаливает, — но я готов целую вечность висеть вниз головой, ты этого стоишь!
Он начал натягивать шорты, но она его остановила. Проведя руками по его телу, от пояса до ступней, Саншайн освободила Тейлона и от шорт, и от ботинок.
Я хочу облизать тебя всего, с головы до ног.
Он поднял брови.
Она погладила пальцы его ног, и Тейлон вздрогнул от ощущения, нового для него — и очень, очень приятного.
Хочу, чтобы ты стонал и молил о пощаде!
Против такой перспективы Тейлон не возражал. Он прикрыл глаза и застонал, когда она начала ласкать пальцы его ног языком — скользя между ними, щекоча, вызывая неведомое прежде наслаждение.
Ты — моя игрушка! — проговорила Саншайн голосом жестокой госпожи из эротического фильма — и с этими словами начала подниматься вверх по его телу. Она целовала, лизала, кусала его ноги, язык, и губы ее вдохновенно играли с внутренней стороной его бедер.
Дойдя до самой интимной части его тела, Саншайн откинула голову и рассмеялась чувственным горловым смешком.
Объятый страстью, Тейлон наблюдал, как она взяла собственные груди, сжала между ними его член и начала тереться об него грудью, вверх-вниз, вверх-вниз. Он сжал кулаки.
Нравится? — озорно спросила Саншайн.
Еще бы! — хрипло выдохнул он.
Давай посмотрим, что еще тебе нравится!
Она подтолкнула его к матрасу, уложила на спину и оседлала его бедра.
Тейлон ввел два пальца в ее влагалище. Внутри у нее было горячо и влажно, все в нетерпении ожидало его.
Он опрокинул ее на матрас поперек кровати, а сам встал на колени меж ее ног.
С замирающим сердцем она смотрела на него, гадая, что он сейчас сделает.
Подними ноги и обопрись ими о стену.
Она подчинилась.
Тейлон приподнял ее бедра и вошел в нее одним мощным толчком.
Саншайн вскрикнула, ощутив, как он заполняет ее до конца, — огромный, горячий, с мощными и в то же время плавными движениями. В такой позе он вошел в нее глубоко, как никогда прежде, — а она, приподняв бедра еще выше, двигалась навстречу в такт его рывкам, стремясь все глубже и глубже впустить его в себя.
Тейлон застонал от наслаждения и, сжав ее бедра руками, начал двигаться быстрее.
Обхватив ее и приподняв одной рукой, он прильнул к ее губам, — а другой рукой нащупал под треугольником темных курчавых волос возбужденный клитор.
Все тело ее сладко содрогнулось. Тейлон вошел в нее на полную глубину — и замер, словно стремясь остановить мгновение. В этот миг, сжатый ее тесным и влажным естеством, он был счастлив, как никогда.
Но не только телесная страсть соединила их — в сопряжении их тел звучало что-то намного, намного большее.
Саншайн застонала и начала двигаться сама.
