— Я знаю все, что вы хотите сказать мне, граф. То же самое я уже слышал от Джинни.
— Конечно, — ответил тот, — но неужели вы будете препятствовать ей? Думаю, вы любите ее больше, чем кажется моей бедной маленькой княгине. Надеюсь, что и она неравнодушна к вам. Но удерживать ее насильно в такой трудный момент…
— О, черт возьми! — воскликнул Стив и прислонился к поручням, почувствовав вдруг боль и изнеможение. — Послушайте, граф. Джинни должна непременно вернуться со мной, чтобы прекратить этот ужасный скандал, который сделает несчастными ее, сенатора и всех, кто с ней связан. Но если через год она будет так же рваться в Россию, я не буду противиться этому и сам отвезу ее туда. Клянусь, что так оно и будет. Я соглашусь даже на развод. Но, ради Бога, не препятствуйте мне сейчас!
После всего происшедшего Джинни чувствовала полную опустошенность. Она ни с кем не разговаривала и никого не хотела видеть. Когда ее проводили в каюту «Зеленоглазой леди», она заперла за собой дверь и упала на постель, уткнувшись лицом в подушку.
Джинни хотела все обдумать, но в голову не приходила ни одна спасительная мысль. Ее положение казалось безвыходным. Закрывая глаза, она видела страшные сцены драки на палубе, чувствовала покачивание судна. Куда же он везет ее? И зачем? О Господи, зачем он увозит ее?
Кто-то пытался войти в ее каюту, но Джинни не отвечала на стук. Наконец ее оставили в покое. «Что же теперь делать? — подумала она. — Лучше всего не сходить на берег».
В дверь снова постучали.
— Джинни! — раздался голос сенатора. — Джинни! Открой! Нам необходимо поговорить с тобой.
— Я не хочу ни с кем разговаривать! Оставьте меня в покое! Уходите!
За дверью послышались приглушенные голоса, а затем наступила тишина.
«Надолго ли?» — подумала она. Взяв свою сумочку, Джинни достала порошок, налила себе воду и выпила ее. Теперь, может быть, ей удастся немного поспать. Джинни уснула быстро, словно погрузилась в забытье.
Но пробуждение оказалось ужаснее, чем кошмары, преследовавшие ее во сне.
Она чувствовала, что почти готова к сражению со Стивом. Но, открыв глаза и увидев перед собой лицо Стива, Джинни растерялась.
— Ты снова приняла это дурацкое снотворное, не так ли? Зачем ты это делаешь?
Джинни с ненавистью посмотрела на него.
— Да, — сказала она, — приняла. А ты думал, что я спокойно усну после всего случившегося? Как ты проник в мою каюту?
— У меня есть ключ, — спокойно и сухо ответил он. — Но больше этого не будет, Джинни. Тебе придется научиться жить без костылей.
— Костылей? — удивилась Джинни. — Что ты имеешь в виду?
Он сбрил бороду, и на его лице был отчетливо виден порез, нанесенный саблей. Наклонившись к ней, Стив пристально посмотрел в глаза Джинни и грустно вздохнул:
— Больше не будет никаких снотворных. Теперь они тебе не понадобятся, клянусь. Ты сама убедишься в том, что я прав.
Джинни охватила дрожь:
— Ты говоришь так, будто хочешь напугать меня. Это угроза? Что ты собираешься делать со мной? Держать меня здесь в заключении?
— Сейчас мы направляемся в Монтеррей, — спокойно ответил Стив. — Мы ведь никогда не были на ранчо, не так ли? Мы с твоим отцом решили, что для тебя неплохо провести несколько недель в этом тихом и спокойном месте. А твои друзья в Сан-Франциско тем временем привыкнут к твоему… твоему вдовству.
— А потом? — шепотом спросила Джинни, стараясь не выказывать волнения.
— А потом мы с тобой поженимся, — так же спокойно ответил Стив. — Мы сделаем это в церкви в присутствии твоего отца, который наконец оставит тебя в покое. И пригласим к себе половину Сан-Франциско и отпразднуем свадьбу. Конечно, кое-кто будет смущен тем, что вдова слишком быстро выходит замуж, но ничего страшного в этом нет. Пойдут также сплетни о том, что ты была прежде моей любовницей, но это все же лучше, чем иметь сразу двух мужей, не так ли, дорогая? А потом все забудется, слухи и сплетни улягутся. Я дал слово графу Черникову, что в этом году позволю тебе поехать в Россию. Ты сможешь решить это сама, как, впрочем, и вопрос о разводе.
— Боже… о, просто не верится! Ты сумасшедший, Стив!
Джинни долго возражала ему, но потом снова расплакалась — от гнева и бессилия.
Сенатор Брендон очень осторожно опустился на стул, подвинутый официантом. Его зять приподнялся, чтобы приветствовать сенатора, и под его густыми черными усами промелькнула улыбка.
— Слишком долго ехали верхом, сэр? Я уже слышал об охоте на лис в загородном поместье командора.
Брендон, красивый и обаятельный, разочарованно хмыкнул и сделал глоток из бокала.
