– Пора спать. – Лиам махнул Зу. Та стояла, оживленно жестикулируя с группой сверстников.
Кто-то притащил шланг. Полилась вода. Огонь щелкнул и зашипел, словно смертельно раненный зверь. А когда костер окончательно погас, оставив после себя лишь мерцающие угольки, сквозь завесу дыма я увидела Клэнси Грея. Он стоял на противоположной стороне ямы и смотрел на меня своими темными глазами.
Клэнси Грею нравилось наблюдать за мной. По всей видимости, это стало его любимым занятием.
Он наблюдал за мной, когда я, сидя на крыльце, помогала Зу шнуровать новые теннисные туфли. И когда я провожала их с Хиной в помещение, оборудованное под классные комнаты.
Когда дразнила Толстяка – единственного, кто умудрился где-то подцепить клеща.
Он смотрел на нас с Ли, пока мы ждали Майка. (Майк занимался распределением обязанностей и должен был решить, к какому делу нас лучше приставить.)
Клэнси Грей каждый день безмолвно появлялся в окне второго этажа, контролируя всех и вся, но не делая при этом ничего лично.
Когда Майк заметил, что все дети старше тринадцати выполняют в лагере какую-то работу, я и подумать не могла, что обязанности распределяются по желанию. Работа в буфете, подсчет и распределение продовольствия меня совершенно не привлекали. Вместо этого я предпочла работать с Толстяком в маленьком садике или патрулировать с Лиамом окрестные леса. Мы больше не могли проводить вместе дни напролет, и это казалось ужасно странным.
Ребята, с которыми я работала, оказались славными. Даже более чем славными. Большинство из них ничего не знали о лагерной жизни, но в то же время меня ни разу не заставили готовить еду. Так что на курсы по выживанию это было не похоже. Больше всего в этих детях меня поражала исключительная храбрость. Лиззи, например, скрывалась в Ист-Ривер уже около двух лет. Ей чудом удалось ускользнуть из лап СПИ, которые однажды в Мэриленде взяли на таран машину ее родителей.
– Ты что, просто выскочила наружу и побежала? – спросила я.
– Быстрее ветра, – подтвердила она. – Унесла только то, что было на мне. Потом пыталась связаться с родителями, но они больше никогда не вернулись в наш старый дом. А дальше повстречала шайку зеленых. Они-то и доставили меня сюда.
Существовала одна проблема: большинство детей в лагере были синими или зелеными. Плюс немного желтых, но они предпочитали общаться только со своими. Лиззи утверждала, что раньше желтых было больше, но Беглец дал им разрешение формировать свои банды.
– Дал разрешение? – повторила я, разглядывая оставшиеся коробки с крупой.
– Да, хотя установил определенные требования, – сказал Дилан – худосочный парнишка, только-только закончивший «кабинетное» обучение. Дилан поведал, что название «кабинетные уроки» появилось после того, как Беглец велел построить огромные стеллажи, на которых должны были храниться все книги и работы учеников.
– Группа должна состоять минимум из пяти человек, – закончил он. – Тогда Клэнси оценивает уровень опасности, и все участники клянутся жизнью, что ни при каких обстоятельствах не станут разглашать информацию о лагере. Естественно, передавать сведения детям, попавшим в беду, не возбраняется. Только после этого вы получаете разрешение. Но все это ради общей безопасности. Беглец никогда себе не простит, если что-то произойдет с ребенком по его вине.
У меня немного отлегло от сердца. Не то чтобы я совсем не верила в добрые намерения Клэнси Грея, просто он меня нервировал. Когда кто-то проявляет к тебе столь пристальный интерес, начинаешь задумываться, что этому человеку от тебя надо.
– Чем занимаетесь?
Мы трое одновременно повернулись к дверному проему, где стоял Клэнси. В нем чувствовалось напряжение. Порыв ветра взъерошил его черные волосы. Что-то в выражении лица Клэнси заставило меня вздрогнуть, но не от страха.
– Сортировкой, – смущенно ответила Лиззи. – Что-то случилось?
Клэнси наконец вышел из задумчивости.
– Да, прошу прощения. Руби, ты не выйдешь со мной на секундочку? Есть одна проблема с твоим назначением.
Я передала свой блокнот Лиззи, которая как-то странно прищурилась.
– Сегодня у меня дежурство на складе, – выпалила я, едва мы вышли на крыльцо.
– Я вообще не делал для тебя никаких назначений, – сказал он. – И обратил на это особое внимание Майка.
Я считала себя человеком, которого непросто запугать. Даже если противник был выше, сильнее или лучше вооружен. Поэтому странная робость, которую я испытывала перед Клэнси Греем, ставила меня в тупик. Сын самого могущественного человека страны. Американский принц голубых кровей, заправляющий воротничок черной рубашки под свитер ажурной вязки. Он даже носил кожаный ремень.
Я скрестила руки на груди.
– По-моему, я пригодна для любой работы.
