Клэнси лишь улыбался и поправлял мои волосы. Пальцы скользили по моей шее и ненадолго замирали на месте. Я знала, что он на меня смотрит, но даже тогда не могла заставить себя поднять взгляд.
– Ты можешь это сделать. Знаю, можешь.
Я сжала челюсти до хруста. На правой щеке дернулся мускул. Вся моя воля превратилась в кинжал, достаточно прочный, чтобы уничтожить проклятую белую стену. Сжав руку Клэнси до боли, я метнула оружие вперед со всей быстротой, на которую была способна. А потом он отвесил мне звонкую пощечину. Судорожно втянув воздух, Клэнси уронил руку.
– Прости, – сказала я, не в силах выносить последовавшее молчание.
– Нет, это ты меня прости. – Клэнси затряс головой. – Плохой из меня учитель.
– Поверь, проблема тут не в тебе.
– Руби, Руби, Руби, – сказал он, – нет никакой проблемы. Невозможно научиться всему в три счета, в противном случае тебе бы не понадобилась моя помощь, верно?
Клэнси провел по моей раскрытой ладони большим пальцем. Медленно, лениво рисуя круг. Это успокаивало и гипнотизировало одновременно.
– Вот уж точно, – начала я. – Но ты должен знать, что я была с тобой не до конца… честной.
В глазах Клэнси вспыхнул интерес.
– Друзья представляли тебя добрым волшебником, который поможет им вернуться домой. Но я искала тебя вовсе не за этим. Ходили слухи по поводу оранжевого парня… В общем, мне нужен был учитель.
Брови Клэнси сдвинулись, но мою ладонь он не выпустил. Вместо этого Беглец положил свободную руку на покрывало между нами.
– Но это было до того, как я раскрыл тебе глаза на планы Лиги, – заметил он. – И какой помощи ты от меня ждала? Это как-то связано с родителями, верно?
– Да, я стерла все воспоминания о себе. Не хочу, чтобы это произошло снова.
Клэнси на миг закрыл глаза, а когда открыл – они стали еще темнее, чем прежде. Почти черными. Я подалась вперед, ощущая странную смесь вины, скорби и чего-то еще. Чувства, которое буквально сочилось сквозь его поры.
– Мне бы хотелось, – начал он, – но правда в том, что наши способности отличаются. Я не умею того, что умеешь ты. Даже не представляю, как тебе помочь.
– Если ты… расскажешь мне обо всем, объяснишь, как это работает, возможно, я смогу лучше разобраться в проблеме.
Не то чтобы я не могла об этом говорить, просто не хотела. Не сейчас. Ситуация могла вылиться лишь в бессвязные фразы и путаные объяснения. Каждый раз, размышляя о случившемся, я погружалась в пучину боли, безнадежности и страха, словно кошмар и не думал заканчиваться.
Бросив короткий взгляд из-под темных ресниц, Клэнси понимающе улыбнулся.
– А, Бенжамин, понятно. Этого следовало ожидать. Прошу прощения. – Заметив мое недоумение, он пояснил: – Бенжамин был моим домашним учителем задолго до того, как начался этот ад. Он умер, когда я был совсем маленьким, но вспоминать об этом до сих пор больно. – Клэнси печально улыбнулся. – Может, лучше вообще ничего не говорить. Давай займемся чем-нибудь другим.
– Чем, например?
– Например, ты попробуешь блокировать мое нападение. Думаю, для тебя это будет проще.
– С чего это ты так решил?
– Просто для хорошей атаки в тебе маловато злобы. Не подумай ничего дурного, это комплимент. – Я улыбнулась. – Зато у тебя неплохая защита. Свои карты ты ни за что не откроешь. Так что прочитать твои мысли иногда практически невозможно.
– Я не специально.
Клэнси только отмахнулся.
– Это неплохо, – сказал он. – На самом деле, здесь твое преимущество.
Возможно. Жаль, это не помогло мне избавиться от Мартина.
– Ты чувствуешь, когда кто-то пытается проникнуть в твой мозг? – спросил он. – Такое странное покалывание…
– Да, я понимаю, о чем ты говоришь. И что нужно делать, когда оно начинается?
– Ты должна оттолкнуть нападающего, сбить его с проторенной дорожки. По моему личному опыту, наиболее важные воспоминания и мечты обладают собственной защитой. Тебе остается лишь выстроить дополнительную стену.
– Каждый раз, когда я пыталась проникнуть к тебе в голову, на моем пути вставала белая стена.
Клэнси кивнул.
– Так и есть. Как только возникает покалывание, я создаю образ стены и глушу воздействие. Теперь вспомни какой-нибудь секрет или воспоминание – что-нибудь очень личное – и сформируй собственную стену.
Несколько мгновений я колебалась, но потом Клэнси взял мои ладони и осторожно переплел наши пальцы.
– Давай, – сказал он. – Что ужасного может случиться? Я увижу неловкую ситуацию? Мне казалось, я заслужил немного доверия. Обещаю, что никому не расскажу о том, как тебя тошнило на людях.
– А как насчет нудистских выходок и поедания песка на детской площадке?
Он сделал вид, что ненадолго задумался. Потом ухмыльнулся.
– Это будет непросто, но я постараюсь удержаться от подробного рассказа за обедом.
