На лице доктора Бегби не промелькнуло и тени сомнения, когда она освобождала мои запястья и лодыжки. Полотенце для лица безжизненно свисало с поручня кровати. Вода текла с него на пол. На белой материи остались кровавые разводы.
Я ощупала рот, щеки, затем нос. На пальцах осталась темная кровь, и почему-то меня это совсем не удивило. Кровь запеклась в ноздрях и на губах, словно кто-то от души врезал мне кулаком в лицо.
Попытавшись сесть, я поняла, что это не лучшая идея. В груди вспыхнула боль, и я рухнула обратно на спину еще до того, как поняла, что произошло. Доктор Бегби мигом оказалась рядом и поставила спинку в сидячее положение.
– Несколько ребер сломано.
Я попыталась глубоко вдохнуть, однако грудь сдавило так, что вдох превратился в прерывистое сипение. Должно быть, девушка ничего не заметила. Она тепло посмотрела мне в глаза и сказала:
– Могу я задать тебе несколько вопросов?
Тот факт, что она спрашивает моего разрешения, был невероятен сам по себе. Я окинула ее лицо изучающим взглядом, пытаясь разглядеть ненависть, таящуюся под маской доброжелательности, страх в глубине нежных глаз или скрытое отвращение в улыбке. Ничего. Ни следа раздражения.
У какого-то бедного ребенка начался приступ тошноты. Сквозь занавеску я ясно видела его темный силуэт. Никто не сидел рядом с ним, никто не держал его за руку. Один на один с миской рвотных масс. А рядом со мной была сказочная принцесса. И от мысли, что она отшвырнет меня, как бешеную собаку, сердце выскакивало из груди. Она ведь не знала, кто я такая, – не могла знать.
Доктор Бегби вынула ручку из растрепанного пучка волос.
– Руби, когда они включили контрольный сигнал, ты помнишь, как упала и ударилась лицом?
– Нет, – ответила я, – Помню только… что лежала на земле. – Я понятия не имела, насколько много можно рассказывать. Доктор Бегби натянуто улыбнулась.
– Во время контрольного сигнала ты всегда испытывала сильную боль, сопровождающуюся кровотечением?
В груди что-то сжалось, но на этот раз ощущение не было связано со сломанными ребрами.
– Будем считать, что нет… – Я не видела, что она пишет, но ручка мелькала с такой скоростью, словно от этого зависела жизнь доктора.
Я всегда переносила белый шум тяжелее, чем остальные девочки из нашего бокса. Но кровь? Никогда.
Доктор Бегби тихонько напевала себе под нос. Кажется, это были «Роллинг Стоунз».
Но… где-то в другом месте все могло быть по-другому. Несмотря на врачебный костюм и белый халат, доктор Бегби выглядела ненамного старше меня. У нее было лицо молоденькой девушки, и, наверное, там, в другом мире, это становилось проблемой.
Мне всегда казалось, что люди, родившиеся до «поколения фриков», были счастливчиками. Они не боялись шагнуть из детства в юность. Я слышала, что тем, кому на момент начала похищения детей исполнилось тринадцать, уже ничто не угрожало. Они успешно миновали лагеря и прямой дорожкой направились в Нормальвилль. Однако глубокие морщины на лице доктора Бегби говорили об обратном. По-видимому, те, кому сейчас было двадцать и больше, тоже не избежали наказания. И все же дела у них шли получше, чем у нас, это уж точно.
Способности. Необъяснимые силы, скрытые таланты, из-за которых сумасшедшие доктора и ученые назвали наше поколение «пси». Мы больше не считались людьми. Наш мозг изменился.
– В карте значится, что ты обладаешь «сверхинтеллектом» в сортировке, – наконец произнесла доктор Бегби. – Ученый, который занимался классификацией, провел тебя через все тесты?
Что-то холодное шевельнулось у меня в желудке. Возможно, в мире существовало множество вещей, которых я не понимала, возможно, все мое образование заключалось в четырех классах школы, однако я точно могла определить, когда кто-то начинает вынюхивать информацию. СПП давно выработали свою уничтожающую тактику, однако было время, когда все вопросы задавались мягко и тактично. Фальшивая симпатия сродни неприятному запаху изо рта.
Неужели она знает? Может, пока я была без сознания, ей удалось провести несколько тестов и исследовать мой мозг, кровь, что-нибудь еще? Пальцы сжались в кулаки. Я пыталась подумать о чем-то другом, развить свою догадку, однако застряла в самом начале. Страх не дает ясно мыслить.
Вопрос повис в воздухе, где-то между правдой и ложью.
Тяжелый стук ботинок по плитке заставил меня оторваться от созерцания лица доктора. Каждый шаг звучал словно предупреждение, и я знала, что они придут еще до того, как доктор Бегби успеет повернуть голову. Она попыталась привстать, но я не позволила. Не знаю, что мной двигало, но я схватила девушку за запястье. Список наказаний за прикосновение к авторитетному лицу пронесся у меня в голове, точно ускоренная запись музыкального диска. И каждая строка была острее предыдущей.
