Помнится, когда-то в Ложкине работал секьюрити по фамилии Хомяков. Все жильцы, услышав от него бодрое: «Охрана Хомяков», осведомлялись: «Вы только хомяков охраняете или их хозяев тоже?» Парень сообразил, в чем дело, и стал представляться иначе: «Охрана. Дежурный Сергей Хомяков». Потом он уволился. И вот теперь у нас появился Червяков, над которым еще никто не начал подсмеиваться.
– Добрый день, Васильева беспокоит, – сказала я, – проверьте, пожалуйста, кто сегодня вывозил мусор от нашего участка?
– Ваще не приезжал мусорщик, – заверил меня Червяков.
Вомун стал делать пасы руками, я отдала ему трубку.
– Привет, – сказал мусорщик.
– Охрана Червяков! – заорал дежурный так громко, что даже я услышала его бас.
– Вы только червяков охраняете, или жильцов тоже? – с самым серьезным видом осведомился Вомун.
А я захихикала. Ну вот и началось.
– Червяков – это фамилия, – объяснил секьюрити.
– Крупногабарит сегодня вывозили? – остановил его мусорщик.
– Не-а.
– А вчера?
– Тоже не забирали. Они ездят по вызову. Прикатывал только какой-то грузовичок, но это был частник. Не от фирмы. Привозил чегой-то к Ларионовым. Кроме него только хозяева, ихние шоферы и домработницы раскатывают.
– Ясно, – буркнул Вомун и вернул мне трубку. – Давайте начистоту: сами где-то фигню занычили?
– Конечно, нет, – возмутилась я.
– И куда ядило делось? – стал размышлять вслух Вомун. – Может, оно еще и бродило? Ноги у него отросли? Ладно, я поехал назад.
– Извините, что так получилось, – начала я извиняться, – ей-богу понятия не имею, куда Бня Борзая подевалась. Оплачу вам вызов.
– Спасибо, – обрадовался мусорщик и пошел к машине, на которой приехал.
– Вомун! – окликнула я его. – Вомун!
Мусорщик оглянулся.
– Вы меня зовете?
– Конечно, – улыбнулась я, – у вас редкое имя, Вомун.
– Нет. Николаем меня крестили, – неожиданно заявил водитель.
– Николаем? – удивилась я.
– Да, – подтвердил он.
Я растерялась.
– Когда я спросила, как к вам обращаться, вы показали на свой бейджик, сказали: «Вот так». На карточке было написано «ВОМУН».
– Водитель Оператор Машины Уборки Николай, – расшифровал слово собеседник.
Я пришла в изумление.
– Почему вы показали на бейдж? Отчего просто не представились: «Николай».
Николай скрестил руки на груди.
– Фирма требует: если кто просит назвать имя, показать бейджик и произнести: «Вот так».
– Полная глупость, – удивилась я. – Как человек сообразит, что это аббревиатура?
– Мне на фирме сказали: «Даже идиоту ясно, что «Н» – «Николай», – бормотнул шофер.
– А еще Никита, Наум, Никифор, Натан, – перечислила я. – Значит, Вомук не ваш брат?
– Вот только дурака мне в родне не хватало, – высказался в сердцах Николай, – он Константин.
Я решила выяснить всю правду.
– А Вомул?
– Ленька, – вздохнул Николай.
Мне оставалось лишь извиниться.
– Простите.
– Забудьте, – махнул рукой мусорщик. – О! А это кто?
Я обернулась и увидела машину Аристова.
– Он запер меня, – покачал головой шофер, – вперед подать не могу, там столб, а сзади, пока мы с вами на площадку ходили, кто-то меня подпер.
Я вынула мобильный.
– Феликс, Михаил Петрович с тобой? Попроси его машину отогнать, Вомун, то есть Николай, выехать не может.
– Уже спешит на всех парах, – заверил супруг.
И действительно, через минуту я услышала голос Аристова.
– Душенька, рад вас видеть! Простите меня, молодой человек, я сглупил. Поставил свою лошадку впритык к вашему грузовичку. Не сообразил, что столб вам помеха. Право, я глупец.
– Ерунда, с каждым случиться может, – неконфликтно отреагировал Николай, – я никуда не тороплюсь. Постоял с красивой женщиной рядом, поговорил, свежим воздухом подышал.
Аристов живо отогнал машину и вернулся к нам:
– Не первый раз убеждаюсь, – глядя на грузовик Николая, заговорил профессор, – интеллигент – это не тот, кто прочитал тьму книг, а тот, кто никогда не ударит собаку, не говорит гадости окружающим и лишен зависти. Вот вы, мой друг, дружелюбны, назвали хозяйку красавицей и не разгневались, увидев, что кто-то неправильно припарковал автомобиль. Поэтому вы, на мой взгляд, настоящий интеллигент. А вот профессор Басмолов, узнав, что я выпустил новую книгу, поспешил написать рецензию, которая начинается словами: «Нельзя остановить бегущего бизона и пишущего Михаила Аристова. Да только пишет он, как бизон бежит, оставляя за собой километры вытоптанных полей, покрытых отходами его жизнедеятельности». И как вам сей абзац?
– Грубо, – поморщилась я, – скорей всего, этот Басмолов переполнился завистью. Он сам, наверное, мечтает издать книгу.
– Он вполне успешен, – улыбнулся Аристов, – постоянно публикуется, но чужой лавровый венок вызывает у него мигрень.
– Мне приятнее общаться с Николаем, чем с… – начала я и… на меня вдруг упала гора. Я рухнула в куст.
В руки, ноги, шею вцепились осы, одна из них, особенно злобная, цапнула за предплечье. Я попыталась встать, но сверху меня придавило нечто огромное.
– Давайте руку, – произнес голос Феликса, и гора исчезла. Я села и увидела, что нахожусь внутри пышного куста ежевики, который растет на дорожке около нашего гаража.
– Ты как? – поинтересовался Феликс, поднимая меня.
