Что полагалось сделать дальше, начисто вылетело из головы. Примерить? Убрать в сумочку? Отдать Герберту на хранение? Я поступила как любая девушка, которой подарили украшение: примерила и снова посмотрелась в отражение в окне. Красные камни ярко блестели на свету.
– Красный идет тебе. Как и огонь.
– В Даркфелле у меня не было ни одной красной вещи, настолько прочно цвет ассоциировался с…
Я осеклась, едва не ляпнув «цветами кордера».
– С нашим домом, – наконец подобрала нужные слова.
Но Герберт, кажется, понял, что именно чуть не сорвалось с губ.
– И все же тебе идет. Идем? – вдруг спросил он.
Я даже ощутила сожаление, не хотелось так рано покидать ресторан. Пожалуй, я зря отмела прогулку. Ночной осенний парк прекрасен. Впрочем, «К» все еще за нами наблюдает. Незачем давать ему прекрасную возможность застать нас врасплох, вдали от людей.
– Не домой, – усмехнулся Герберт. – Танцевать.
– А позвать меня потанцевать в начале ужина ты не мог?
– Мог, – ничуть не смутился он. – Но в свете последних событий решил, что лучше не оставлять без присмотра еду и напитки. Даже в подобном заведении. Так что, ты будешь со мной танцевать? Некоторые уже на нас пялятся: ждут, что ты откажешь и начнется шоу.
Я без промедления поднялась и, позволив взять себя под руку, направилась к площадке для танцев. Играла негромкая мелодичная музыка, несколько пар уже танцевали. Но прежде раздался оклик:
– Кортни, детка, ты ли это?
– О нет, леди Томэс, – тихо вздохнула я.
И тут же ослепительно улыбнулась:
– Здравствуйте, Танита, как поживаете?
Уже пожилая, но еще не растерявшая лоск и стать блондинка рассматривала меня, как детектив на допросе. И, конечно, от ее внимания не ускользнул Герберт, который по-хозяйски приобнял меня за талию. Он умел выбирать момент: при хорошей знакомой отца я не стала бы протестовать.
– Признаться честно, я не знала, что ты вернулась. Но мы все так рады тебе! Обязательно приходи на обед.
Тут ее лицо приняло скорбное выражение:
– Бедняжка Кайла. Как страшно осознавать, что в один миг твой ребенок может оказаться чудовищем. Может, это и кощунственно, но хорошо, что Карл не дожил до такого. Хоть не видит…
– Нам пора, миледи, – поспешил сказать Герберт, чувствуя, что вот-вот моя выдержка мне изменит.
– О… а я думала, вы хотите танцевать.
– Нет, мы как раз собирались домой. День выдался долгий.
– Не знала, что вы живете в доме Кордеро, господин Уолдер.
– Девушки потеряли мать, – холодно отозвался он. – Им нужна поддержка и защита. Как человеческая, так и юридическая.
С лица леди Томэс мигом слетела ехидная улыбка. Она опасливо покосилась на Герберта и пробормотала что-то невразумительное, что мы сочли за поспешное прощание.
– Дыши глубже, – посоветовал Герберт, когда мы вышли на улицу и я вдохнула отрезвляющий морозный воздух. – Старая женщина вряд ли соображает, что и кому говорит. Для нее это новая сплетня.
– И так будет всегда, – покачала головой я. – Мне что, улыбаться им и терпеть?
– Думаешь, это единственный возможный вариант? Как знаешь, но твоя мать, например, не терпела. Осаживала любого, кто смел проявлять неуважение. Поначалу Карл пытался перевоспитать ее, но быстро смирился. Уже через полгода после свадьбы никто не решался в открытую с ней враждовать. У тебя тоже получится.
– Не сейчас, – после короткой паузы ответила я и поежилась. – Сейчас любая дерзость может быть использована против меня. Поехали домой. Я замерзла и устала.
– Выпьешь со мной дома? – спросил Герберт, когда подавал мне руку, чтобы помочь войти в экипаж. – Раз уж танец сорвался.
– Не уверена, что у меня есть на это силы, – уклончиво ответила я.
Оказавшись внутри кареты, я чуть успокоилась. И брошенные вскользь слова перестали казаться оскорблением, а решение смолчать неправильным. Не стоит сейчас показывать характер, неизвестно, кто друг, кто враг, к кому придется идти за помощью, а кого лучше держать поближе просто на всякий случай.
Я рассеянно теребила новую сережку, наблюдая за проносившимися мимо деревьями, красиво подсвеченными уличными фонарями. Во мраке ночи листья казались сделанными из золота. Рука Герберта легла мне на колено и, не встретив сопротивления, двинулась вверх, а губы почти неосязаемо коснулись виска.
– Расслабься, – бархатистым голосом произнес он, – убери коготки, она просто глупая женщина, единственная радость которой – новая сплетня. Прекрати о ней думать. Подумай о чем-нибудь более приятном.
– Например, о тебе? – усмехнулась я.
– О себе. О том, чего тебе действительно хочется.
– Ну, это уж точно не секса в карете с тобой. – Я отстранилась. – Может, хватит? Ты обещал, что это будет просто ужин.
– Хватит? – Пальцы мужчины аккуратно погладили меня по щеке, задержались на губах. – Когда от моих прикосновений у тебя перестанут гореть глазки, тогда я прекращу. Не ври хотя бы себе, Кортни. Можешь рассказывать сказки Ким, Кайле, Джейку. Себе не ври и меня не обманывай. Расслабься хоть раз, разреши себе ошибиться, но возьми то, чего ты так хочешь.
– Я хочу, чтобы это все кончилось.
