– Уж прости за подробности, я нюхал вещи мальчика. Они пахнут канализацией, так что, думаю, сюда он попал вот из этой трубы. Либо уровень воды поднялся, и его выкинуло, либо он сам вышел из трубы, но не помнит этого.
– Надо узнать, куда она ведет, – задумчиво оглядывая местность, произнес оперативник.
– Да… Но, боюсь, карта канализации будет слишком обширна, чтобы точно понять, где парня сбросили, или как он сам туда забрался. Всякое может быть, – медленно проговорил МВД и, слегка пригнувшись, скрылся в трубе.
– Виктор Демьянович! Куда… – только и успел крикнуть удивленный коллега и поспешил спуститься со склона в канаву, к трубе.
– Оставайся на месте! – крикнул следователь из темноты и окончательно пропал.
Александр не стал перечить начальнику и принялся осматривать местность у коллектора. Снег в радиусе нескольких метров на подступах таял, судя по всему, из-за тепла, идущего из канализации. Вместо снега трубу окружала мягкая, податливая и пропитанная влагой грязь.
Миронов появился внезапно из бездны, прикрывая шарфом нос и рот от тошнотворного запаха, но, похоже, это несильно помогало.
– Эта труба буквально через пару метров уходит глубже вниз и расходится в разные стороны. Видимо, это просто один из выходов на поверхность, но в целом, я думаю, она одна из сотен труб, что соединяют город с близлежащими пригородами и новыми районами. Надо проверять все варианты. Вызови сюда криминалистов. Может, они чего-нибудь найдут.
Миронову резко стало холодно так, словно под каждый сантиметр его одежды забился снег и начал таять, пропитывая ткань влагой. Сердце застучало быстрее, появилась одышка, как будто он много и долго бежал, и вот уже не снег, а капли пота стекают по подмышкам и разъедают волокно рубашки. Мгновения стали тягучими, и МВД чувствовал, как каждую клеточку всего его тела словно бы пронзало электрическим током. Снова деревья, лес, ели вечнозеленые… Снег, много снега. Ноги вязнут, утопая в нем. Где это? Когда это? Опять все повторяется. А может, так было… Или будет… Бег, сзади крик и лай. Собака скалит зубы, но не кусает. Миронов тянет руки в сторону елей. Там в деревьях кто-то есть. Он прячется. Но не может помочь. Ему страшно. Тот, второй. Второй? Их двое? Его уже ищут. Снова бег. Бежать. Бежать без оглядки. Ветки нещадно хлещут по лицу и белой рубашке. Кто бежит? Удар, еще удар. Кровь из рассеченной брови заливает глаз. Кто это? В руке молоток. Кровь бурлит. Темная фигура тащит по поляне бесчувственное тело мальчика. Лиц не разглядеть. Подальше от дома. Подальше от дома. Подальше от дома…
– Виктор Демьянович, – Александр аккуратно тронул Миронова за плечо, – вы как?
– Что? – каким-то отсутствующим взглядом МВД поглядел на оперативника.
– Вы понимаете, где вы? – очень осторожно спросил Александр и слегка тряхнул следователя за руку.
Миронов вернулся.
– Прости, что ты сказал? – виновато и растерянно промолвил он.
– Вы меня немного напугали, Виктор Демьянович.
– А что такое?
– Вы говорили, потом замолчали, сделали несколько шагов и, смотря в лес, начали бормотать то же самое, что и мальчик, по словам свидетелей.
Миронов по-доброму улыбнулся и, потрепав по плечу оперативника, рассмеялся.
– У тебя такой вид, словно ты призрака увидел. Я просто пытался выстроить всю картину произошедшего – вот и задумался немного. – И он направился в сторону шоссе.
Пройдя несколько шагов, он остановился.
– Куда, ты говоришь, я смотрел?
– Вон туда, – испуганно произнес оперативник и показал в сторону леса, что был чуть подальше, за башнями линий электропередач.
– Точно, – промолвил Миронов так, словно это все само собой разумеется и ничем не может удивить. – Пойду пройдусь. Надо проверить одну версию. А ты пока иди к нашим свидетелям.
– Нет, Виктор Демьянович. – Александр преградил МВД дорогу. – Давайте не сегодня! Мы ведь сюда еще вернемся.
Миронов бросил напряженный взгляд в сторону леса и произнес:
– Пожалуй, ты прав, – а про себя подумал: «Что это было?» Его волновало даже не само видение – с этим он постепенно начинал свыкаться, – а вопросы, которые после него остались: «Почему их двое? Что это за человек, который тащил мальчика. Какого? И почему выживший появился из канализации, если ему удалось сбежать? Или не удалось? И еще собака… Кому она скалит зубы? Я пока ничего не знаю и не понимаю, но что-то чувствую и вижу, и, что самое глупое и нелепое, это все, чему я пока могу верить».
