В своем чулане он почувствовал, как по спине катится пот. Он не дышал – как всегда, когда он был до такой степени зол, у него перехватило дыхание. Он вытащил казенное ведро, с силой грохнул в раковину, наполнил горячей водой, добавил чистящее средство жуткого цвета. Глаза обожгло парами нашатыря. В ведре оказалось слишком много воды, и, вытаскивая его из-под крана, он выплеснул на себя добрых литра два. Передняя часть джинсов и штанина сверху до колена намокли. Что – надул в штаны, сопляк? Джинсы прилипли к телу, встали колом. Придется в таком виде три часа ковыряться в дерьме.
– Урод, мудила, – сначала тихо произнес он, потом, пнув стену ногой так, что посыпалась штукатурка, и изо всех сил шарахнув по ней кулаком, заревел: – Уро-о-од!
Голос эхом отозвался в конце коридора. Он замер, трусливо ожидая, что Грюгер вычислит, где кричали, и решит с ним еще раз разобраться.
Но ничего не произошло. Ну кому интересно, что творится в чулане, где хранятся тряпки, ведра да швабры!
Он должен был убрать здесь еще неделю назад, но Диондра начала канючить, что у всех законные рождественские каникулы, поэтому фиг с ней, с работой. Из мусорного контейнера в столовой вываливались банки из-под содовой – лужицы под ними превратились в разводы на полу, – упаковки из-под сэндвичей с прилипшими остатками салата, заплесневевшие порции праздничного обеда по случаю Рождества и кануна нового, 1985 года. И все это отвратительно воняло. Он умудрился испачкаться всем, и вдобавок к хлорке из чистящего средства от него несло еще и тухлой едой. В таком виде он не может показаться у Диондры. Да и вообще, каким надо было быть идиотом, чтобы так распланировать свой день! Придется пилить домой, снова выслушивать от матери нотацию минут на тридцать, принять душ, на велик – и к Диондре. Конечно, мать в наказание может запретить ему покидать дом. Плевать, он все равно уедет – он сам себе хозяин, и это его волосы. Черные, как, блин, у педика.
Он вымыл пол, собрал в большой мешок мусор изо всех мусорных корзин в учительской – ему это особенно нравилось, потому что, несмотря на значительность действия, мусор ограничивался скомканными бумажками, легкими, как сухая листва. В самую последнюю очередь он, как всегда, должен был вымыть коридор, соединяющий крыло, где располагались средние и старшие классы, с крылом начальной школы (а там тоже убирал школьник, который, как и он, стыдился своей работы и переживал, что о нем думают окружающие). Ближе к его крылу стены пестрели объявлениями о занятиях в футбольной секции и драмкружке, постепенно уступая место территории малышей, где коридор покрывали стенды с алфавитом и докладами о детстве Джорджа Вашингтона. Дверь в крыло начальной школы была выкрашена в ярко-голубой цвет, но на ней даже не было замков, поэтому она играла скорее декоративную роль и существовала в угоду традиции. Вооружившись шваброй, он в который раз проделал путь из Королевства старшеклассников к Стране начальной школы, потом, швырнув швабру в ведро, пнул его от себя подальше. Оно прокатилось по полу и с легким всплеском ткнулось в противоположную стену коридора.
Восемь лет, если считать детский сад, он ходил в эту часть здания, и с ней у него были более глубокие связи, чем с его нынешним крылом.
Он открыл дверь и оказался в тишине когда-то родного для себя места – захотелось поздороваться с ним, пройтись по его тихим коридорам. Дверь за ним закрылась, и он почувствовал себя куда лучше. Стены здесь были желтыми, а вход в каждый класс отмечало какое-нибудь дополнительное украшение. Киннаки – городишко небольшой, поэтому на каждый год обучения хватало одной классной комнаты. Противоположное крыло было раза в два больше, потому что сюда приезжали учиться подростки из других таких же небольших городков. Но начальная школа всегда отличалась уютной атмосферой небольшого дома. – Взгляд упал на рисунок на стене, изображавший ярко светившее солнышко. Сбоку на картине надпись гласила об авторстве – «Мишель Д., 10 лет». На рисунке рядом улыбающийся кот в жилетке и туфлях с пряжкой и на каблуках вручает подарок мышке, которая держит в лапках тортик по случаю дня рождения. Автор этой картины Либби Д., 1-й класс. Он безуспешно поискал глазами какое-нибудь художество Дебби и впервые подумал, что она, наверное, и рисовать-то не умеет. Однажды она, отчаянно пыхтя, помогала маме печь печенье, явно не выдерживая рецептуру, а потом съела теста больше, чем намесила. Нет, Дебби не из тех детей, чьи произведения годятся для того, чтобы вешать на стену.
