В воскресенье друзья-соперники разбудили Сашку рано, до двенадцати. Они явились, можно сказать, спозаранку, подождали под дверью, пока сонная Сашка оденется, и ввалились в комнату. Сашке было лень куда-то идти, но они вдвоем подняли и положили ее на второй ярус кровати к спящей Майке. Девчонки завизжали на всю комнату.
– Снимите, я упаду, мы не помещаемся тут вдвоем!
– Ну да! Таких, как вы, туда можно положить еще штуки три!
Пришлось Сашке согласиться на прогулку, иначе им с Майкой еще долго не позволяли бы спуститься вниз. Она протянула руки, Стас снял ее и успел мимоходом чмокнуть в щечку. Сашка вытаращила на него глаза:
– Нечаянно, – пожал он плечами.
Ребята потащили ее гулять в Царицынский парк – сказали, что ей непременно нужно побродить по дорожкам, похрустеть гравием, полюбоваться осенней листвой. День был чудесный, тихий, теплый, хотя и не солнечный, но без надоевшего дождя.
У входа в парк Саня купил роскошную лиловую хризантему на длинном стебле и вручил ее Сашке. Сашка ахнула, она с восторгом любовалась роскошным цветком, мать говорила, что ей никогда никто цветов не дарил. Первые полчаса она то и дело подносила хризантему к лицу, вдыхала ее полынный аромат, касалась щекой лепестков. Потом ей уже надоело носить цветок, она бы оставила его где-нибудь, но Саня так гордо поглядывал на эту хризантему, что Сашка продолжала нюхать ее время от времени, а Стас ревниво косился.
Такой красоты, как здесь, в парке, в Сашкиных краях никогда не было, осень там была теплая, листва не желала желтеть, облетала почти зеленой с наступлением зимних холодов, и клены там не росли, а именно они делали осеннюю Москву такой красивой. Сашка просто обалдела от волшебства старого парка. Когда-то в детстве она писала в сочинении на тему «Осень»: «Землю устилал ковер из желтых листьев». И вот сейчас она действительно увидела этот ковер, узорный, шелестящий…
«Лондон, Париж, – Стас, как всегда, напевал, – старый бульвар и на деревьях пожар…»
Они осмотрели Екатерининский гвардейский дворец из красного кирпича в рамке желто – багряных деревьев, вышли к пруду у плотины, оставшейся с царских времен, постояли на мостике, покормили уток и понаблюдали за одинокой лодкой – два пьяненьких мужичка качались посредине небольшого пруда.– Вот беру весло,
Через миг отчалю,
Сердце бедное свело
Скорбью и печалью,
