Темные воды полностью

– Я отчетливо помню тот день. Мне было почти четырнадцать, и в тот день папа взял меня с собой на работу. Джессика осталась с мамой. Он работал на строительстве большого жилого комплекса, возводил многоквартирные дома для яппи. Было снесено очень много старых зданий, и на их месте теперь зияла огромная яма – вырытый котлован. Земля была сухая, и можно было по лестнице спуститься в котлован и бродить на тех участках, где еще не начались работы. Папа на время отошел, предоставив меня самой себе, и я познакомилась с одним парнем. Он красивый был, цыган. Искал в земле металлолом. Я украдкой от отца закурила, ему предложила сигарету, мы разговорились. Он умным оказался, объяснил мне, что означает «яппи»: преуспевающий молодой бизнесмен. Я этого не знала. Сказала ему, что у меня есть дочь и я намерена вырастить ее хорошим человеком. Парень пожелал мне удачи, сказал, что из меня выйдет отличная мать, а потом папа меня позвал. Он сказал, что договорился о покупке земельного участка под строительство дома для нас. Мы отправились домой, чтобы сообщить маме эту новость; папа ликовал. По возвращении я узнала, что мама записала Джессику в детский сад, поставила на учет в детской и стоматологической поликлиниках. И везде указала в качестве ее матери себя. Она сделала так, что по всем документам Джессика официально считалась ее дочерью. И после я уже никому не говорила, что матерью Джессики являюсь я.

Лора умолкла, глотнула чаю. Эрика и Мосс терпеливо ждали, когда она продолжит рассказ.

– Земельный участок, что купил отец… на нем и стоит наш дом на Эйвондейл-роуд. После события стали развиваться стремительно. Жизнь изменилась, я едва успевала приноравливаться к новым обстоятельствам. Мы переехали в тот большой дом, потом родился Тоби. Помнится, я смотрела на маму и папу с Джессикой и Тоби – идеальная маленькая семья; как и полагается, две целых четыре десятых ребенка – и чувствовала себя лишней. Мама не давала мне забыть, что я грешница, падшая женщина. Но лишь когда я стала студенткой университета в Суонси, я поняла, что моя мать религиозный фанатик. В девяностом году по окончании первого курса я приехала домой и узнала, что мама готовит Джессику и Тоби к первому причастию. Но Джессика была моей дочерью, и я не хотела, чтобы ее мучили всей этой чепухой – с детства заставляли ходить на исповедь, заучивать всякую дрянь про первородный грех… Примерно тогда же я встретила Оскара – на первом курсе университета в Суонси. Он был красив, умен, любил меня… чем-то напоминал мне отца: всего добивался сам. Он учился на персональную стипендию и упорно трудился, чтобы сохранить право на нее.

– Это с ним вы путешествовали, когда пропала Джессика? – уточнила Эрика.

Лора надолго уткнулась взглядом в стол. Прошла минута, вторая. Наконец она подняла глаза и произнесла:

– Джессика не пропала. Это я ее забрала.

Вторник, 7 августа 1990 г.

Лора и Оскар Браун, обдуваемые морским ветерком, сидели на песке у трепещущего костра, согревавшего воздух. Ночь выдалась холодная. Над ними простиралось звездное небо. Они находились на берегу небольшой укромной бухты на полуострове Гауэр, близ Суонси. Кроме них на многие мили окрест ни души.

– Очаровашка она, твоя сестренка, – произнес Оскар, палкой вороша раскаленные угольки.

– Джессика всегда была очаровательна. Даже в младенчестве. А почти все младенцы жутко страшненькие.

– Возражаю, ваша честь! – игриво воскликнул Оскар. – Лично я был прелестным малышом.

– Не сомневаюсь. А теперь ты потрясающе красивый, сильный, сексуальный мужчина…

Оскар привлек к себе Лору, и они поцеловались.

– Ты хочешь иметь детей? – спросила она, глядя на него.

– Конечно. Когда-нибудь. – Он потянулся к бутылке вина, стоявшей на небольшом камне. – Подлить? – спросил Оскар, взяв бутылку. Лора нагнулась к нему, подставляя под горлышко свою кружку. В сиянии костра он великолепен, – восхищенно подумала она. Оскар встал, потянулся и пошел к груде плавника, который он насобирал днем вместе с Джессикой.

– А ты меня не спросил.

– О чем? – Порывшись в небольшой куче древесных обломков, он выбрал гладкую плоскую деревяшку, обесцвеченную до белизны.

– Хочу ли я иметь детей?

– Хочешь, насколько я могу судить, – улыбнулся он, кинул деревяшку в огонь.

– Конечно.

– Скажем так: вот примут меня в адвокатуру, тогда и подумаем о детях, – хмыкнул Оскар.

Лора смотрела на море. Тон у него был шутливый, но говорил он вполне серьезно.

Когда они прибыли в уединенную маленькую бухточку, Джессика пришла в замешательство, но при виде сверкающего на солнце трейлера ее охватило радостное возбуждение. Полуостров Гауэр поражал красотой, а эта маленькая бухта и вовсе была похожа на земной рай: волны травы и вереска с проглядывающими тут и там валунами, сбегающие на широкий песчаный пляж; вдалеке солнце искрится на морской глади; мокрый песок усеян скалистыми бассейнами.