— Ира? — теперь голос Кристины её будет преследовать. Девушка открыла глаза и посмотрела сначала на сестру Шамана, затем на остальных, те шокировано смотрели на неё. Ира взглянула на плечо, рана затянулась, оставив только большой шрам. Клеймо успокоилось.
Помещение было гаражом, где всё оборудовано под операции, пахло антисептиком и кровью. Её кровью. Здесь было прохладно, но Ира не чувствовала холода, он вновь внутри нее. Всё вернулось, холод и тоска. Значит, она далеко от цели. Кто-то стал скрести в металлическую дверь гаража, мужчина нахмурился.
— Впустите. — хрипло попросила Ира и села на кушетке, рядом с ней тут же оказалась Кристина, Инга же не шелохнулась, боясь подойти. Мужчина открыл дверь и тут же прижался к холодной стене, неспешно внутрь прошёл пес, чёрный как ночь, он тихо ступал по полу своими большими лапами, с его пасти текла черная слизь, пачкая белые клыки. Его шерсть блестела в лучах полуденного солнца, которое воровато проникало в гараж через щели. У пса не было глаз, вместо них пустые глазницы, в которых один лишь мрак. Животное подошло к Ире, оно был большим, достигал ей примерно до талии, с урчанием сел возле неё. Девушка посмотрела темным взглядом сначала на Ингу, потом на мужчину, им было неуютно, в глазах одни вопросы.
— Инга, спасибо за помощь. — Ира встала с кушетке, но её зашатало, она бы упала, но мужчина её поймал и помог сесть обратно, пес зарычал. — Шшш… Друзья.
— Тебе, девочка, нужно полежать.
— Возможно, но нас могут найти. — Ира почувствовала лёгкое сжатие руки Кристиной.
— Ира, во что ты вляпалась? И, что это вообще такое? — Инга махнула в сторону пса и девушки. — Я ничего не понимаю.
— Здесь и понимать нечего. — грубо отозвалась Ирина, гладя пса по голове. — Мне нужна только одежда и мы уходим.
— Куда? — тут же спросил Соломон, Ира почувствовала разряд тока по телу, точно понимая, куда им ехать.
— В столицу нашей родины. Инга, помоги с одеждой.
— Дорогая, я всегда готова помочь. Только я боюсь за тебя. — женщина подошла к подруге и обняла её за плечи, тело той было холодное, что Инге стало не по себе. От Иры тянуло тоской, что рядом с ней не хотелось находиться.
— Не нужно. — Ирина взглянула холодно на Кристину, которая дремала у неё на плече. — И, наверное, нужно поесть. Кристина не ела.
— А ты, девочка? — обеспокоено спросил мужчина, Ира ничего не ответила, решительно снимая мокрый от крови плащ.
Ира не чувствовала, что хочет еды или хочет спать. Ей нужно было двигаться дальше, утолить жажду, которая, после регенерации тела стала сильнее, силы потрачены зря и всё из-за её безрассудства. Нужно бежать от воина, бежать, пока она не станет сильнее, иначе, не выживет. Ей стало теплее, значит, она верно мыслит. Бегство её правильный выбор.
— Десять. Одиннадцать. Двенадцать. — Ада монотонно, в который раз считала псов, окружившие их искореженный автомобиль. Под утро пара их разглядела, рассмотрела тёмные от слизи пасти, пустые глазницы, те не лаяли, а смирно сидели до тех пор, пока Ада или Макс не сделают движение, тогда животные сразу становились в стойку и ждали следующего движения. Максу не было страшно, знал, что их не тронут, пока они в машине, здесь они ничем не угрожают сосуду. На некоторое время воин потерял её совсем, не чувствуя девушку, посчитал, что всё же умерла, в глубине души он надеялся на такой исход, но ближе к обеду он понял, что зря надеялся. Мужчина чувствовал присутствие сосуда, только не чувствовал, где она.
Макс закрыл глаза, его начала одолевать головная боль, они слишком долго в замкнутом пространстве в заложниках у стаи. Ада продолжала считать, она считала и считала, сводя своим тихим голосом с ума. Женщина ничего больше не говорила, только её размеренный счет, псов же по-прежнему было двадцать. Мужчина глубоко вздохнул, именно сейчас ему захотелось оказаться где-то далеко, на детской качели у дедушки на даче, где всё просто. Ему было достаточно вовремя поесть, принести воды и он молодец. Тогда со спокойной совестью Макс мог сесть на любимую качель, дед приносил ему чашку с клубникой, он сидел и наслаждался сочной ягодой. Тогда Макс не знал, что в скором времени его заберут из родного дома и закроют в его личном аду во благо добра. Но в тот момент мальчик Максим познал, что такое настоящее счастье. Ни до ни после больше Макс не чувствовал той безмятежности, что окутывала его тогда. Он готов всё, что угодно отдать лишь бы на пару минут оказаться рядом с дедом на том же месте.
— Девятнадцать. — прохрипела Ада и схватила его за плечо. — Макс, их стало меньше. Смотри, они исчезают.
Макс открыл глаза, Ада оказалась права, псов действительно становилось меньше, они рассеивались перед ними темным дымом, оставляя после себя лишь вой, пробирающий до костей.
