Темные воспоминания полностью

Выходит, Крис хранил свою тайну недостаточно хорошо. Он однажды даже обронил что-то такое самому Джейсону, хотя тот и забыл что именно. Но, очевидно, слова дяди вдохновили его нарисовать горящие могилы и написать на одном из надгробных камней «Мапетаа» – исковерканное название городка Маунт-Пейта.

– А потом ты убил его. – Джейсон услышал собственные слова, и они причинили ему невыносимую боль.

Митч слегка повернул голову.

– И это тоже. Да. Конечно. Я ведь не мог взять и отпустить его после того, не так ли? И это сделал не я. Дуг помог ему покончить с жалким существованием, которое он влачил. Я просто не мог сделать этого в одиночку, да и, кроме прочего, держу Дуга как раз для таких дел. Но медицинские данные о болезни Криса обнаружил я. Он недостаточно хорошо спрятал файлы. После того как Дуг немножко подстегнул его, он признался, что ему осталось недолго. А когда мы вздернули его на чердаке, то оставили предсмертную записку и постарались придать случившемуся вид самоубийства. Полагаю, нам это прекрасно удалось.

Джейсон закусил сначала нижнюю губу, потом верхнюю.

В груди у него вдруг с новой силой вспыхнула ослепляющая ярость, подобно лаве, вырвавшейся из жерла вулкана.

– Вот как я выяснил, что ты и есть мой брат Майки, которого все считали мертвым, – невозмутимо продолжал Митч. – Я понял, что, очевидно, был не таким уж везунчиком. Совсем напротив! Это ты у нас родился с серебряной ложкой во рту. Ты не калека, ты прекрасно выглядишь, у тебя красивая жена, у тебя вообще есть в этой жизни все. Потому что тебя спасли первым. А ведь на твоем месте мог оказаться я. И я мог бы жить сейчас твоей жизнью. Но теперь уже поздно об этом говорить. Я знал, что никогда не добьюсь справедливости. Зато намерен получить удовлетворение. Ты будешь страдать так, как страдал я. Я так решил, и это случится.

– К чему такой окольный путь? – в бешенстве выкрикнул Джейсон. – Ты убил Стива Сильверстайна, Криса и Кайлу. Почему бы просто не воткнуть мне нож между ребер, если ты не можешь смириться с тем, что я живу лучше тебя?

Митч задумчиво кивнул, словно мысль эта до сих пор не приходила ему в голову.

– Я и впрямь мог бы так поступить. Но зачем? Я подумал, что будет гораздо забавнее, если ты узнаешь о том, кто ты такой на самом деле. Я тщательно обдумал эту идею, чем и объясняется моя ложь, будто я обгорел уже подростком, во время пожара в доме моих родителей. И фотографии сделаны «Полароидом» не случайно. Много лет назад у меня был воспитатель, парень по имени Майкл Гласс, который однажды попытался подбодрить меня. У него был фотоаппарат «Полароид», и он, сфотографировав меня, сказал: «Я вовсе не считаю тебя уродом. Уродство – это не то, как ты выглядишь внешне. Это то, что ты представляешь собой изнутри». В общем, вот такая чушь. Тем не менее его слова вдохнули в меня мужество. Он подарил мне свой фотоаппарат, и с тех пор я не расстаюсь с ним. Майкл хотел, чтобы с его помощью я понял, кто я есть на самом деле. Но я решил воспользоваться им для того, чтобы ты увидел, кто ты такой: Майки Чоукинс, погибший и похороненный, согласно официальным документам. Ты умер 18 августа 1977 года. – Митч вновь коротко рассмеялся. – Я был польщен, узнав, что мои фотографии породили такой резонанс и ты даже пришел ко мне за советом. Но для меня это было больше, чем просто психологическая игра. Я хотел, чтобы ты понял, каково это – остаться одному, когда у тебя отнимают то, что ты ценишь больше всего. Ты позвонил из Сан-Франциско, сказав, будто кое-что обнаружил, и я сделал свой следующий шаг. Прежде чем получить от тебя удовлетворение, я хотел, чтобы ты прочувствовал смерть Кайлы.

Джейсон закрыл глаза. Силы вновь оставили его. Откуда-то из глубин его души поднималась новая волна жалости и скорби.

– Мой рассказ окончен, – сказал Митч. – Когда мы узнали, что она еще жива, я отправил Дуга в больницу. Он привез тебя ко мне до того, как ты успел прийти сам. – Митч пожал плечами. – Вот и все. Больше мне нечего сказать.

Перед мысленным взором Джейсона появилась Кайла. Она была одета в белое и стояла на зеленом лугу в ясный солнечный день, где-то там, где сейчас находился Ральф. И Донна, и Крис. Вот только лицо ее было совсем не радостным. Глаза оставались темными. Взгляд был тем же самым, как и в последний раз, когда он видел ее. Они расстались после ссоры, и прóпасть между ними стала намного шире, чем он мог представить себе даже в самом страшном сне.

Ссора стала их прощанием.

Волна обрушилась на него и накрыла с головой.