Исэйаса душило отчаяние. Он разрывался между двумя мирами: тем, что привычен ему и знаком, и тем, что показал ему необычный охотник – мир, полный волшебства и… сострадания. Он увидел то, что обычно скрывается от людей за пределами Гильдии – уверенность в своих товарищах, способность отдать собственную жизнь за того, кто дороже брата, сплоченность и следование единой цели. Но не стремление к спасению через разрушению, что сейчас демонстрировал его бывший наставник, а попытка удержать разваливающийся мир на грани, вновь собрать воедино разрозненные, наполненные ядом и тьмой человеческой низости части. Но послушника охватили сомнения – может, магистр знает что-то, чего не ведает он? Может, все, что ему довелось увидеть, лишь лживая маска, прикрывающая жуткий оскал правды? Он не мог найти ответы на свои вопросы, и оттого сознание металось в ужасе. Но мальчишка знал одно – он не желал смерти Хеса, без раздумий бросившегося защищать его.
– Дитя, – снисходительно повернулся в нему наставник. – Все, что ты видишь перед собой – ложь. Это существо, называющее себя охотником, обманывает тебя точно так же, как и всех остальных – ты ведь ни разу не видел того, что скрывается за искусно наведенной иллюзией. Фейри всегда лгут, разве ты не помнишь? Они – угроза для нас. Рано или поздно их вновь охватит жажда крови и власти, ведь такова их природа. И тогда ничто не сможет спасти человеческий род от истребления. Ты готов пойти на такие жертвы ради того, кто лгал тебе с самого первого момента вашего знакомства?
Исэйас отчаянно зажмурился и сжал виски руками, не в силах вымолвить не слова. В горле стоял комок, мешая дышать, и мальчишке хотелось сейчас взвыть, выплескивая боль и сомнения, вихрем бушующие в душе. Семеро, помогите…
– Фейри и духи природы помогают нам, – тихо, через силу просипел он. – На них держится этот мир. Если мы их уничтожим, то все развалится, и просто некого будет защищать, разве не так?
– Я вижу, что твоя душа уже отравлена речами этого существа, – с сожалением заметил магистр Гайюс. – Ты охвачен сомнениями, а они – плохой спутник для святого брата. Впрочем, ты всегда был слаб и никчемен. Я не верил в то, что ты сможешь удержаться от соблазна глянуть хоть одним глазком за грань дозволенного. Мне жаль, мой мальчик, но выбора у меня больше нет. Ты сам сделал неверный выбор.
Послушник ошарашенно застыл, не в силах осознать услышанное. Его только что обрекли на смерть. Приговорили, как последнее ничтожество, вышвырнули прочь, не желая больше иметь ничего общего с отступником… Глухая злоба охватила его, и Исэйас сжал кулаки – разум захлестнула ненависть, казалось бы, давно уже перегоревшая в искалеченной душе совсем еще молодого парня.
– Знаешь, я ведь сразу понял, что ты не человек, – не обращая более внимания на своего бывшего подопечного, священник присел на корточки рядом с Хесом. – Только не мог понять, кем же ты являешься. До тех пор, пока ты так глупо не подставился под удар «Святой Длани». И я понял, что ты тот самый Хесперус, про которого стонали пойманные мною высшие фейри, утверждая, что ты скитаешься по нашим землям в человеческом обличии. Наверное, сложно быть изгоем, не так ли? Что ты натворил такого, что даже беспринципные Неблагие изгнали тебя?
– Ты ничего о нас не знаешь, – с ненавистью выплюнул слова охотник, сверкнув стальными глазами.
– Вот я и выясню, – и Магистр резко сдернул с отшатнувшегося мужчины переливающийся каплями влаги на нитях амулет.
– Не смотри! – Ролло дернул Исэйаса, разворачивая лицом к себе и не давая взглянуть на Хеса.
– Почему? – мальчишка крутился и извивался, пытаясь вырваться из стальных объятий баггейна, и едва не вцепился зубами в руку мужчины.
– Красота фейри сводит с ума, – ответил оборотень и рыкнул, встряхивая паренька. – Хочешь до конца жизни остаться слюнявым идиотом, грезящем о недостижимом?
– Поистине совершенство, – изумленно прошептал священник, восхищенно глядя на стоящего перед ним фейри. – Мне даже жаль портить такую красоту. Но именно твоя сила должна стать завершающим штрихом для завершения начальной стадии моего замысла! Избавьтесь от них.
И Магистр, не отрывая жадного взгляда от Хеса, сделал едва заметный знак рукой. Баргесты, обнажив клыки, двинулись вперед, к двум застывшим фигурам в другом конце зала. Ролло, тяжко застонав от волны трансформации, принял боевой облик и, ощерившись, пригнулся, готовый к нападению.
– Ролло, друг мой, разве ты справишься с четырьмя баргестами? – насмешливо спросил священник.
– Справится, – коротко бросил Хес, от голоса которого Исэйаса, стоявшего к нему спиной, пробрало до мурашек.
