Первый в этом месяце снег, принесенный сменившимся ветром из северных провинций, застал их врасплох. Неро со своей связкой сопровождал жителей двух деревень в Альфонзул, и у охотников, несмотря на практически бесконечное терпение, начинали сдавать нервы.
Грудень и так не баловал их хорошей погодой, но когда небо с самого утра заволокло тучами, а ветер хлестал безжалостно, срывал низко надвинутые капюшоны, басовитым гудением в голых ветвях пугал лошадей и бросал в лица горсти дорожной пыли, в груди предательски заныло. К вечеру из потемневших облаков, скребущих брюхом по кронам деревьев, посыпала сначала мелкая снеговая крупа, а потом медленно начали опускаться крупные хлопья. Ветер озадаченно притих, изредка поскуливая под ногами.
Дороги развезло в считанные часы. И без того неудобные тропки превратились в месиво грязи и воды, противно хлюпали под копытами у лошадей, которые погружались в жижу по самые бабки, недовольно вскидывали головы, беспокойно прядали ушами.
– Проклятье, – выругался Делик, кряжистый, медведеподобный охотник, когда его лошадь, соловая мощная кобыла, споткнулась и едва не сбросила всадника в грязь. – Мешок с навозом!
Кобыла возмущенно всхрапнула и ударила копытом по луже, разбрызгивая грязь в стороны. Делик раздраженно дернул повод, заставляя лошадь вскинуть голову и присесть на задние ноги.
При желании могучий мужчина мог сломать ей шею одним рывком – столько силы таилось в теле этого человека. Среди товарищей прижилось его прозвище – Медведь, заслуженное во время одной из вылазок в зимний лес. Связка тогда выслеживала гуля, и Делику не повезло наткнуться на шатуна. Тишину соблюдать требовалось неукоснительно, а запах крови мог бы привлечь и других Тварей, поэтому охотник на глазах у товарищей по связке удавил медведя голыми руками. Когда же на глаза людям неосведомленным попадалось грозное оружие этого охотника – два топора-бабочки с заточенными полукружьями лезвий по обе стороны, – поджилки тряслись не только от вида могучих рук и бычьей шеи, на которой красовалась красно-черная татуировка.
– Хватит животину мучить, – флегматично заметил Кэй Меткий, поправил колчан на спине и натянул капюшон еще ниже, стараясь прикрыться от падающих хлопьев снега. Животина согласно помотала мокрой головой и дернулась вперед, заставляя Делика просунуться за поводом.
Одноглазый охотник, на манер разбойничьих атаманов прикрывающий пустую глазницу полоской черной бархатной ткани, был на редкость спокойным и рассудительным, говорил мало, предпочитая больше действовать. Только в отличие от товарищей по связке, первым делом хватался не за клинки, а за лук, из которого мог распять четырьмя стрелами бабочку в считанные мгновения с четырехсот шагов.
Неро покосился на товарищей и только тяжело вздохнул. Это была самая невыносимая часть их работы – доставить жителей в целости и сохранности под защиту стен. Да только вот сказать об этом было куда проще, чем сделать. Они тащили с собой весь тот скраб, который можно унести и нельзя – телеги, груженые под самый верх, тоскливо скрипели и угрожающе клонились в стороны на каждой мало-мальски заметной яме. Будь связка в одиночестве, они бы добрались до Альфонзула за суточный переход, а сейчас же в дороге они были уже два дня, передвигаясь с непозволительно медленной скоростью.
Громкий вопль, сопровождаемый причитаниями и предсмертным скрежетом лопнувшего от перегрузки дерева, заставил связку нервно осадить лошадей и схватиться за оружие. Через несколько мгновений удалось выяснить причину столько громких отчаянных криков – одна из телег опасно накренилась, и часть столь тщательно оберегаемого имущества оказалась в жидкой грязи под ногами лошадей. Вокруг многострадального средства передвижения бегал, размахивая руками, хозяин и причитал. Его жена и двое ребятишек, продрогших, с синими губами, стояли поодаль и страдальчески морщились.
– Чтоб вас всех, – ругнулся Неро и спешился.
Краем глаза заметил, как Зотик, его ученик, дернулся было вниз, стараясь держаться как можно ближе к учителю, но Делик придержал его за локоть и с несвойственной людям его размеров ловкостью соскользнул со своей кобылы.
Лошадь, опустив голову, безнадежно шарила мягкими губами по рукам хозяина, тянулась в сторону, насколько позволяла правая оглобля. Обломок левой выпал из ременной петли и валялся в грязи на земле. Как выяснилось, на небольшом спуске заднее колесо соскочило с оси и, хлюпая, ускакало куда-то в кусты. Один из мальчишек, повинуясь едва заметно сдвинутым бровям темноволосого охотника, продрался сквозь живую изгородь и выудил беглеца, порядком измазавшись и промокнув до нитки.
– Надо было отряды солдат просто приставлять к ним, – сплюнул на землю Виат, сверкнув светлыми глазами. – На наш век забот хватит и без того, чтобы нянчиться с этими неумехами.
