— Я же предупреждал тебя, — и Эрик поднял топор. Сэм оцепенел, не в силах ни двинуться с места, ни сопротивляться. Да, он виновен и должен понести кару.
Застонав, он проснулся. В залитой светом каюте над ним склонилось прекрасное лицо Гвиневры, опутанное золотистым ореолом волос.
— Сэм! Проснись! Тебя опять мучают кошмары.
— Они у меня всегда в эту пору, — пробормотал он.
Клеменс сел в постели. С палубы раздался свист. Через минуту забормотало судовое радио. Вскоре судно должно остановиться у ближайшего грейлстоуна для завтрака. Сэм не любил вставать рано и всегда был готов пожертвовать завтраком, но долг капитана заставлял его подниматься вместе с командой.
Он направился в душ, вымылся, почистил зубы. Гвиневра уже оделась и выглядела эскимоской, сменившей меха на полотна. Сэм тоже набросил плащ и приготовил свою капитанскую фуражку. Он зажег сигару; голубой дымок потянулся по каюте.
— У тебя опять был страшный сон про Эрика? — спросила Гвиневра.
— Да. Немного кофе было бы очень кстати.
Гвиневра кинула в чашку несколько темных кристалликов. Вода мгновенно забурлила. Он взял чашку и с благодарностью кивнул.
Она коснулась плеча Сэма.
— Ты ни в чем не виноват перед ним.
— Я повторяю это себе бесконечно, — сказал Сэм. — И без всякого результата! Нами владеет иррациональное начало. У Создателя Снов мозги как у дикобраза. Он — великий художник и неразумен, как все художники, которых мне довелось знать. Вероятно, включая и вашего покорного слугу.
— Кровавый Топор никогда не сможет разыскать тебя.
— Я-то знаю. Попробуй внушить это Творцу Иллюзий.
Мигнула лампочка, со щитка на переборке раздался сигнал. Сэм нажал кнопку.
— Капитан? Это Детвейлер. Через пять минут подойдем к назначенному грейлстоуну.
— О'кей, Хэнк. Я готов.
Вместе с Гвиневрой он покинул каюту. Они прошли узким коридором и поднялись в штурманскую рубку, находившуюся на верхней палубе. Каюты остальных офицеров располагались ниже.
Их встретили трое: Детвейлер, бывший когда-то лоцманом, капитаном, а затем владельцем пароходства на Миссисипи; старший офицер — Джон Байрон, экс-адмирал Британского Королевского флота; и командир морской пехоты Жан-Батист Антуан Марселен де Марбо, бывший генерал наполеоновской армии.
Де Марбо, невысокий, стройный человек, отличался необыкновенным добродушием. Его голубые глаза ярко блестели на смуглом лице. Он откозырял Клеменсу и доложил на эсперанто:
— Вахта прошла без происшествий, мой капитан.
— Прекрасно, Марк. Можете сдавать дежурство.
Француз поклонился, вышел из рубки и спустился на освещенную солнцем взлетную площадку. Посреди палубы замерли в боевом строю шеренги морской пехоты. Знаменосец вздымал флаг корабля — светло-синий квадрат с изображением алого феникса. За ним тянулись ряды мужчин и женщин в металлических шлемах, увенчанных султанами из человеческих волос, в пластмассовых кирасах, в высоких, до колен, кожаных сапогах. На широких поясах висели револьверы «Марк-4». Следом за ними стояли копьеносцы, сзади — стрелки с базуками.
На правом фланге возвышался гигант, закованный в доспехи; дубовая палица, которую Сэм с трудом приподнимал обеими руками, покоилась на его плече. Официально Джо Миллер был личным охранником Клеменса, но на утренней поверке всегда вставал в строй. Его главная функция заключалась в том, чтобы вызывать у местных зрителей благоговейный трепет.
— Джо, по обыкновению, слегка перебирает, — любил говорить Сэм. — Ему достаточно только появиться, чтобы запугать кого угодно.
День начался как обычно, но ему суждено было войти в историю — сегодня «Минерва» намеревалась атаковать судно «Рекс Грандиссимус». Сэму следовало бы чувствовать себя именинником, но подъема он не ощущал. Сладость мести меркла перед мыслью о разрушении прекраснейшего корабля, в который он вложил душу.
С другой стороны, иного выхода не существовало.
В полумиле от них на правом берегу показался костер. Проступили очертания грибообразного грейлстоуна, окруженного фигурками людей в белых одеждах. Тонкой вуалью туман покрывал Реку, среди облаков в небе сверкали звезды.
Как обычно, впереди судна шла амфибия «Огненный Дракон-3» с вооруженной командой. Когда они приближались к месту, намеченному для очередной подзарядки аккумуляторов «Марка Твена», ее командир вступал в переговоры с местными властями, испрашивая разрешения воспользоваться двумя грейлстоунами. Чаще всего они приходили к согласию: плата была весьма внушительной, да и сам вид гигантского судна побуждал к мирному исходу дела. Но все же конфликты иногда возникали. Они, естественно, кончались в пользу путешественников; копье и лук не могли противостоять судовой артиллерии. Правда, Клеменс старался не допускать открытых столкновений или, тем более, бойни. В этих случаях с амфибии давали поверх голов пулеметную очередь; пластиковые пули восьмидесятого калибра являлись наилучшим аргументом в споре. Толпа разбегалась, убитых не было никогда.