Искусно закрученный мистический роман в лучших традициях жанра: старый дом, скрытые комнаты, старые тайны – и призраки. История, напоминающая «Сияние» Стивена Кинга, ведет вас по лабиринтам загадок к неожиданной развязке. И всю дорогу у вас будет стынуть в жилах кровь…Если видишь призрака, это еще не значит, что ты сошла с ума…Кэтрин считает, что огромная черная полоса в ее жизни наконец-то закончилась. В прошлом осталось суровое детство и раны, нанесенные ей отчимом, жуткий нервный срыв, стоивший ей блестящей карьеры, лечение в психушке… Теперь Кэтрин в порядке и начинает все с чистого листа. Старая подруга устраивает ее к себе в крутую юридическую фирму, а еще Кэтрин въезжает в старый, но очень уютный дом по сходной цене. Ее даже не настораживает то, что тридцать лет назад здесь была зверски убита молодая красивая женщина.И в этом доме ее жизнь начинает превращаться в кошмар, в безумие…Сначала появляются странные запахи и звуки. Потом откуда-то изнутри дома доносится старая патефонная запись. Неожиданно начинает пахнуть сигарами и дорогими духами. В доме внезапно обнаруживаются вещи, которые Кэтрин раньше не видела. И, наконец, появляются… призраки. Один из них, призрак молодой красивой женщины, кажется, что-то хочет от нее. Кажется, что-то отыскать… Но что? Кэтрин чувствует, как в доме нарастает какая-то угроза. И ее рассудку, и самой жизни…«Проза Харрисона остается с вами еще долго после того, как вы перевернете последнюю страницу. Он – прирожденный рассказчик». – Клайв Баркер«История о привидениях, спрятанная в человеческую историю. В этой книге есть сцена, которая заставила меня подпрыгнуть. Роман изящный, но дерзкий, не дающий перевести дух… Сильные женщины, сильные мужчины, сталкивающиеся на фоне семейной истории и психического состояния главной героини. Джон Харрисон написал одну из моих любимых книг года». – Джош Малерман«Этот роман Джона Харрисона оставляет неизгладимый след в сознании читателя. Мрачный, тревожный и убедительный. Настоятельно рекомендуется, но не для слабонервных». – Джонатан Маберри«Жуткая саспенс-история с подлинным психологическим ужасом. Острый, как бритва, текст, наполненный деталями, которые останутся с вами надолго после того, как вы закончите читать». – Кевин Андерсон«Роман режиссера Джона Харрисона кинематографичен, как и следовало ожидать, но это и прекрасный образец литературного искусства, романтическая и тревожная смесь Дафны Дюморье и Ширли Джексон. Настоящее удовольствие для читателей». – Дэниел Крауз
John Harrison
PASSING THROUGH VEILS
© Артём Лисочкин, перевод на русский язык, 2024
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024
Знать тьму внутри себя – лучший способ справиться с тьмой в других.
Город призраков… Во имя кого-то из них Потомак[1] осиян огнями величественных монументов – усилия их увековечены, достижения их почитаемы. Для остальных это бездонная трясина забвения, безграничная пустота тоски о былом, в которых они навеки увязли – неприкаянные, неупокоенные.
И обозленные до предела.
На Резервуар-роуд, неподалеку от перекрестка с Висконсин-авеню, всего в нескольких кварталах от Джорджтаунского университета, где улицы затеняют соборы вязов, пышных летом и готически строгих зимой, стоит очаровательный кирпичный таунхаус[2] в федеральном стиле. В стенах этого неприметного на вид дома постройки конца девятнадцатого века таятся изящные гостиные с дубовыми панелями на стенах и просторными паркетными полами, тихонько поскрипывающими и о чем-то вздыхающими по ночам. Второй этаж его украшают две большие спальни с собственными ванными комнатами, отделанными винтажной мозаичной плиткой, с тяжеленными ваннами на когтистых лапах – хозяйская, Ребеки и Роберта Райт, и еще одна поменьше, детская, их обожаемого годовалого сынишки Джек-Джека.
В этот тихий осенний вечер на улице ни души. В окнах загорается свет. Подаются коктейли, накрываются столы к ужину, люди смотрят по телевизору Кронкайта и «Час новостей» Макнила и Лерера[3] или переодеваются для диктуемых этикетом политических мероприятий, рядящихся под благотворительные. Где-то трепетное сопрано Эдит Пиаф вкрадчиво выводит меланхолическую мелодию «Осенних листьев», что разносится по ветру, словно далекий сон. В темно-синем седане, припаркованном чуть дальше по улице, огонек зажигалки на миг выхватывает из темноты пристальный взгляд мужчины, который смотрит вверх на тень, мелькающую за занавесками окна спальни.
Сидя за туалетным столиком с мраморной столешницей, Ребека Райт ерошит пальцами свои густые, но короткие волосы цвета воронова крыла, чтобы они выглядели и небрежно-растрепанно, и стильно. На дверце шкафа висит в ожидании черное платье от «Живанши», но сейчас на ней нет ничего, кроме тоненькой комбинации, которая облегает ее стройную фигурку словно вторая кожа. На чуть смугловатом лице ярко выделяются миндалевидные глаза цвета черного дерева, смотрящие на нее из зеркала с целой гаммой эмоций. Деланая апатия в них соперничает с тоской, смирением и стыдом. Причина едва скрыта прямо за ними.
Страх.
На туалетном столике стоит изящная деревянная шкатулка ручной работы – свадебный подарок от свекрови Ребеки, семейная реликвия, передаваемая из поколения в поколение женами Райтов, каждая из которых оставила в ней какую-нибудь особо редкостную и памятную для себя вещицу. Прядь детских волос, переписанное от руки любимое стихотворение, драгоценная безделушка, скромный и непритязательный обрывок свадебной фаты – памятное значение каждого из хранящихся в ней предметов давно позабыто, но все это, как уверена Ребека, каким-то мистическим образом по-прежнему способно утешить и приветить каждую новую представительницу клана. Ребека тянется к шкатулке за вещицей, которую сама добавила туда. Это «Вальтер ППК» тридцать второго калибра. Изящный, женственный, смертоносный. Пальцы ее крепко смыкаются на рукоятке, когда она вынимает магазин, чтобы проверить, заряжен ли пистолет. Позади нее в зеркале возникает силуэт мужчины, который приближается к ней, и она может сказать, что он что-то прячет за спиной. Ребека быстро убирает пистолет обратно в шкатулку и закрывает ее, пока он ничего не заметил.
– С годовщиной, дорогая, – говорит Роберт, надевая ей на шею нитку таитянского черного жемчуга. Она знает, что эти жемчуга наверняка стоили целое состояние, но не смотрит на них. Ее взгляд по-прежнему прикован к полным нежности глазам мужа в зеркале, и страх и печаль, овладевшие ею всего мгновение назад, растворяются в туманной пустоте страсти.
– Я хочу тебя… – шепчет она, притягивая его руки к своим бедрам. Ее комбинация легко скользит вверх, когда он наклоняется, чтобы прижаться губами к ее затылку. Повернувшись, Ребека возится с пуговицами его костюмных брюк, и, пока она пытается стащить их с него, он поднимает ее лицо к своему. Их языки дразнят друг друга, взаимное возбуждение все нарастает. И вот они уже больше не в силах сдерживаться. Он подхватывает ее на руки и несет на кровать. Его губы легко скользят по ее горлу, животу, бедрам… Ухватившись за столбики кровати, она хватает ртом воздух.
