Он не обратил на мое предупреждение никакого внимания. Только махнул рукой:
- Чепуха. Меня заверили, что несколько дней в запасе есть. Поэтому я продолжу раскопки и буду копать до последней возможности.
- Дело ваше, но вы хоть охрану свою предупредите, чтобы она была начеку. А то я прошел по лагерю и никого не увидел.
- Правильно, - он кивнул. - Вы не увидели охранников, потому что здесь их нет. В лагере только я и несколько местных краеведов.
- Как так!? Почему вы без охраны!?
- Мы мирные люди и нам некого опасаться, особенно в тылу.
- Это вы зря, уважаемый профессор. Разрешите, я оставлю вам несколько солдат?
- Нет-нет. Я категорически против. Ни к чему мне здесь посторонние. Тем более вооруженные солдаты, которые не только не отпугнут республиканцев и местных сепаратистов, а наоборот, привлекут их.
Резон в словах Рохлина был. Вооруженные солдаты, в самом деле, могли привлечь к раскопкам внимание диверсантов. Да и оставлять охрану я не имел право. Конечно, перед комбатом отбрехался бы, но все равно потом солдат пришлось бы вернуть обратно в часть. Поэтому я не настаивал:
- Дело ваше, профессор.
- Вот именно, - он горделиво вскинул подбородок. - Это мое дело.
В дверь трейлера постучали, и я услышал голос капитана Скегги:
- Юра, нужно ехать. Самолеты улетели. Давай выдвигаться, пока республиканцы не вернулись.
- Иду.
Мы простились с Рохлиным, и я вернулся в грузовик. Профессор помахал вслед рукой и вернулся к своим раскопкам. А я вскоре забыл про него, потому что нащупал в кармане мобильный телефон.
На линии фронта мобильная связь под запретом. Почему? По той простой причине, что можно прослушивать абонента и определять его местонахождение. А затем по координатам наводится артиллерия, РСЗО или авиация. Поэтому личные телефоны использовались только в глубоком тылу. И я прихватил свой, дабы проверить почту и узнать, кто мне звонил в последние пару недель.
Вставил батарейку. Включил телефон. Ввел код. Телефон активировался и сразу пошли СМС. В основном всякая чепуха. Но один вызов меня заинтересовал. Это был номер моего старого телефона, который я отдал девушке Насте. И тогда сказал, что она может позвонить в случае проблем. Причем на связь девчонка пыталась выйти недавно, пару часов назад.
"Надеюсь, ты звонила по серьезному поводу", - подумал я и нажал кнопку вызова.
Гудок. Второй. Третий.
Я уже решил, что ответа не будет и хотел отключиться. Но услышал голос Насти:
- Юра, это вы!?
- Он самый.
- Наконец-то. Я звоню-звоню, а ответа нет.
Жалобный голосок девчонки, которую я спас от насильников, заставил что-то дрогнуть в моей очерствевшей душе. Невольно, захотелось сказать что-то доброе. Однако я сдержался и спросил ее:
- У тебя что-то случилось?
- Случилось...
- Так говори, не тяни.
- Директрисса на меня злится, грозится в другой детский дом перевести.
- Может это и хорошо?
- Нет. Это заведение для слабоумных... Там с девчонками обращаются хуже, чем в тюрьме...
Она захныкала, и мне показалось, что Насте, действительно, плохо. Нужно было выручать девчонку, раз обещал. Но что я мог сделать, находясь на другом материке? Мне ведь даже обратиться за помощью не к кому, ибо я всегда был одиночкой. Хотя... Я вспомнил про Робинзона и, представив, как спецназовец и профессиональный убийца отбивает Настю у суровой мегеры-директриссы, на моих губах появилась улыбка.
Понятно, что как и я, Робинзон не спаситель принцесс. Однако он мог выполнить мою просьбу. Поэтому я одернул девчонку:
- Не плачь. Решим твою проблему.
- Правда?
- Ты меня услышала, два раза повторять не стану. Не отключайся, жди звонка.
- Спасибо.
Сбросив звонок, я набрал номер Робинзона, и он ответил моментально:
- Здравствуй, Темный. У тебя есть новости?
- Новостей нет. Звоню по другому поводу.
- Опять просьба?
- Ты угадал.
- Ладно. Выкладывай, что у тебя.
Кратко, не вдаваясь в подробности, я объяснил Робинзону, что мне от него нужно. И он сказал, что поможет девчонке. А потом добавил, что сам детдомовский и выручить Настю для него дело чести. Ну что тут сказать? Меня это устраивало. И, продиктовав Робинзону мой прежний номер, я отключился и полез в интернет. До Нового Таллина оставалось всего двадцать километров, и нужно проверить почту.
19.
- Господин капитан! Тревога!
Голос посыльного вырвал меня из сна, и я вскочил. Быстро оделся, схватил кобуру с пистолетом и автомат "тимур", который со вчерашнего дня стал обязательным оружием каждого танкиста в нашем батальоне, и покинул палатку.
Наш временный лагерь в лесу под Новым Таллином просыпался, и я услышал, как завелись первые танковые движки. Ясно, что все это не просто так и тревога не учебная. Поэтому я побежал в штаб и вскоре вместе с другими командирами рот и дивизионов получал боевую задачу.
