Дэйва встретил сухонький, обгоревший на солнце седой мужичок на крепеньких старческих ножках. Он небольшого роста и немного напоминал китайцев, разве что разрез глаз вполне европейский. Говорил с акцентом на английском, хотя запросто мог беседовать ещё на восьми языках, как потом выяснилось. Старичка звали Фиш. Очевидно, это прозвище. И однозначно они с Дэйвом уже знакомы. Хозяин юрты посетовал на неосторожность знакомого, затем приступил к оказанию помощи.
Лекси видела, как Дэйву вытаскивали пулю из мышечных «слоёв» безо всякой анестезии, липкими от крови пальцами. Иногда лекарь просил лить спирт на рану, иногда на инструменты, порой омывал им руки. Зашивал так же, отчего взгляд Дэйва сосредоточился на рогах в углу.
Лекси не пыталась понять, больно ли ему сейчас. Его вены проступали на лице, шее, выпирали на руках вместе с напряжёнными жилами. Обнажённая крепкая грудь вздымалась и опускалась от тяжёлого прерывистого дыхания, пот лил градом. Он фактически не кричал, не дёргался.
Нет, она не думала, больно ли это. Она знала — ему точно больно.
Когда всё завершилось, и Лекси с «подлатанным» сидела уже в машине, девушка сокрушённо выдохнула:
— Ты получил эту пулю из-за меня…
— Всё в порядке, — заверил Дэйв, совершенно не зацикливаясь на этом.
И машина тронулась.
Через какое-то время Дэйв высадил Лекси недалеко от знакомой ей площади.
— Спасибо, что на этот раз не у чёрта на куличиках, — посмеялась она. Затем обеспокоенно добавила, подойдя к его окну: — Поправляйся, Дэйв.
Тот лишь коснулся пальцем своей брови и едва махнул рукой: «Ну, бывай». Завёл двигатель и покинул улицу, оставив её, как обычно, без ответа. Лекси уже даже не удивилась, просто усмехнулась с его манер… и пошла прочь.
Дом Рамирес.
Лекси осторожно вошла, полагая, что так никого не разбудит… но люди внутри уже не спали — они взволнованы! Уна, Аньян и Томи подбежали к ней.
— Ты куда пропала? — затрещали те, с интересом ожидая ответа.
— Я…
— Отец уже даже по своим связям пробивал, думали, тебя в полицию загребли, — говорила Уна с неким укором.
— Не, я сбежала, — виновато обмолвилась Лекси. — Но тебя я тоже не могла найти…
— Это Стив, — объяснилась теперь и Уна. — Тот псих на «тойоте» же нас чуть не угробил, а потом копы… Когда всё началось, я была не в себе… Стив затащил меня в машину и всё… Прости… — её голос впервые звучал столь неровно и взволнованно.
— Я понимаю… — И Лекси действительно не держала обид, её интересовало другое и намного больше: — Но что там было? Почему обрушились копы?
— Папа говорит: двое из участников были наркоторговцами, кого-то зарезали. Ещё и тачку угнали. Мы просто все попали там под раздачу… Это не за тобой, — улыбнулась Уна.
Лекси выдохнула.
В разговор вмешалась Аньян:
— Приходила Роза. Она передала, вы можете возвращаться домой, — произнесла та, предвкушая, как обрадуется Лекси.
Девушка же обессиленно села на пуф. В ней смешались разные чувства, и слёзы радости, потому что всё закончилось… И слёзы горечи, потому как её пребывание среди Рамирес подошло к концу.
«Хаос в душах, и мысли спутаны.
На руинах что-то шепчешь сипя.
И когда всё дымом окутано,
Шаг за шагом теряешь себя».
Утро.
С первыми лучами солнца Роза подходила к воротам спящего дома. Её встретили свирепые псы, лязгающие зубами в попытках просунуться через ограду. «Да где вы там?» — занервничала девушка, продолжая получать «приветливые» оскалы между прутьев.
Наконец, кто-то вышел из дома — Уна; но и после собаки так и не желали успокаиваться. Однако… «Пара мисок говядины — вполне неплохой компромисс», — решили, видно, грозные охранники. И вот уже через минуту зубатые алано зашли в вольеры. А сонная смуглянка, бросив фразу, сейчас я её позову, зевнула и ушла обратно в дом.
Внутри безмолвных комнат ещё не пробежал луч солнца, как донеслось тихое ворчание:
— В такой час? — возмущалась Лекси, натягивая штаны. — Роза, блин! — И без особого энтузиазма вышла во двор.
Обсуждение предстоящего вылета по-разному волновало девушек. Розу здесь совершенно ничего не держало, а потому именно она наиболее явственно выражала желание вернуться домой.
— А уже точно можно возвращаться? — чуть тревожилась Лекси. — Не снимут ли копы наш самолёт с рейса за минуту до вылета? Или ещё что?
— Сайвер сказал, всё чисто! — попыталась Роза предать уверенности.
Но слова Сайвера для Лекси не столь давно утратили свой вес.
— Ох, тот много чего говорит… — махнула Лекси рукой, — слушай больше…
— А с чего такое недоверие? — сменилась Роза в лице.
— А почему, по-твоему, мы тут оказались?
Девушки старались говорить тише, но то и дело срывались на звонкий шёпот.
Лишь чуть позже их спор пришёл к соглашению: вечером этого дня они улетают домой!
Вечер.
В сердце Розы рокотало благостное чувство «завершения». Она считала минуты до вылета из Испании, и мысли её уносились уже далеко за облака…
Лишь Лекси, прикипевшая к семье Рамирес, пыталась совсем не думать о том, что оставляет здесь. Она в последний раз обняла Уну, и эти долгие улыбчивые прощания только усилили горечь, сидящую глубоко в сердцах.
