Уцелело лишь два противника, подкрадывавшихся к нему, безмолвно отходя друг от друга, чтобы зажать его с двух сторон.
Хаворн смотрел на врагов, стараясь не показать то, что он заметил, как позади них поднимается на ноги могучий огрин, из ран в руках и груди которого хлестала кровь, сочась и с губ.
Огрин с ревом схватил одного из предателей, вцепившись одной из рук в его ранец, а другой схватив между ног. Он поднял ублюдка высоко в воздух и шарахнул головой об землю, сломав шею.
Второй предатель с рычанием обернулся, ударив удерживаемой в двух руках иконой по ногам гиганта, сломав ему колени. Отбросив древко ненавистного символа Хаоса, космодесантник прыгнул на огрина, занося для смертельного удара длинные когти.
Хаворн закричал и бросился вперед, но он был слишком медленным, и его телохранитель упал с разорванной шеей, из смертельной раны хлестал фонтан крови.
Он вонзил нож в трещину задней брони предателя, глубоко вбив лезвие. Из раны хлынула кровь, прожигая кожаную перчатку Хаворна, а предатель резко развернулся, ударив кулаком в щеку генерала-бригадира и сломав кость.
Боль разорвалась в голове Хаворна, отлетевшего от силу удара назад. Он видел большие печальные глаза огрина, отчаянно пытавшегося встать и помочь своему хозяину, пока космодесантник хаоса не сломал ему шею резким ударом.
— Предательское адское отродье, — выплюнул Хаворн.
— Отродье ада, да. Предатель, нет, — ответил ненавистный одержимый, его полная клыков пасть с трудом выговаривала слова на Низком Готике. Клыки втянулись, а воин потряс головой, его демоническая внешность растворилась, оставляя бледное внушительное лицо.
— Ничтожный дурак, Несущий Слово благословенного Лоргара не предатели, — прорычал космодесантник, шагая к Хаворну.
— Ты и твои проклятые сородичи отвернулись от Императора и всего человечества, чтобы с радостью принять вечное проклятие, — произнес Хаворн, отползая к трупу адъютанта и его лазерному пистолету.
— Император отвернулся от нас! — закричал предатель. — Лишь через объединенное поклонение истинным божествам можно спасти человечество. Твой Ложный Император всего лишь разлагающийся на высоком золотом кресле труп, марионетка для торгашей и бюрократов. И вы, поклоняетесь ему, патетичные смертные!? Вы нижайшие из мрази, невежественные и отрицающие свое невежество.
Шарившая позади рука Хаворна сомкнулась на рукояти пистолета.
— Твоя душа будет проклята, когда ты покинешь этот мир, тогда как я встану рядом с благословенным Императором в свете и славе, — произнес Хаворн, стараясь отвлечь ублюдка.
— Моя душа уже проклята в этом мире, а тебя не ожидает ничего, кроме ада, — сказал предатель.
— Тогда увидимся там, — сказал Хаворн и вскинул пистолет, выстрелив прямо в лицо десантника хаоса. С воплем гнева и боли предатель рухнул и остался лежать.
Генерал-бригадир поднялся на ноги, боль пульсировала в его раздробленной щеке, и он, пошатываясь, пошел прочь.
И тут сзади его шею схватил когтистая рука, поднявшая его в воздух и повернувшая лицом к предателю. Рана на лбу ублюдка заживала на глазах, кости стягивались, а плоть заново нарастала вокруг дыры, не оставляя даже царапины на его хмуром лице.
— Да, я увижу тебя в аду, человечек, — сказал Буриас-Драк'шал, пробивая грудь генерала-бригадира когтистой рукой. Одним резким движением он вырвал все еще бьющееся сердце из сломанных ребер старика, глядя как его глаза покидает жизнь. Он поднес бьющееся сердце ко рту, слизывая сладкую и теплую кровь, бросая труп на землю.
С чудовищной силой «Химера» врезалась в Буриаса-Драк'шала, подбросив его в воздух перед БТР. Когда он пытался встать, она вновь на него на ехала, Несущий Икону исчез под крутящимися гусеницами, по нему катились шестьдесят тонн имперской машины.
Волна движения прокатилась от основания Гехемахнет, почерневшая земля вокруг замерцала и пошла рябью. Электричество проскочило по башне и пронеслось по поверхности, прежде чем исчезнуть. Сверкающий свет засочился из цемента между огромными каменными блоками, вспучившимися и изменяющимися словно расплавленная резина. Клыкастое демоническое лицо выступило на камне и начало тянуться вперед, силясь вырваться в измерение смертных.
— Еще нет, замечательный, — сказал Ярулек, гладя демоническое проявление. Из камня появились когти, потянувшиеся к фыркнувшему Темному Апостолу. Он произнес слово на языке демонов, и существо отшатнулось, его лицо покраснело от стыда, словно у ребенка.
— Пока что нет, — повторил Ярулек. Демон вернулся внутрь Гехемахнет.
