Мир магии. Мир технологии. Они почти несовместимы, хотя порой все случается во Вселенной. Вот и вышло, что новейший земной звездолет провалился в результате эксперимента в иную вселенную. Он попал на планету магического плана развития, вот только магия там была какая-то странная. Слишком странная. И понятно, шла война между Светом и Тьмой. Вернуться домой невозможно. На чью сторону встанут земляне?
— Что задумался, друже? — тяжелая четырехпалая рука Тхоа опустилась на плечо, и Алекс вынужденно улыбнулся дрену, пытаясь отвлечься от невеселых мыслей. — Скоро наши высоколобые друзья начинают, интересно ведь, получится или нет.
— Ты помнишь хоть один случай, когда у Горберга не получилось? — приподнял левую бровь капитан.
— Нет.
Суматоха и разброд на корабле до зубной боли надоели Алексу, но поделать он ничего не мог: «Темный Дар» отдали на откуп ученым, а эти граждане не умели обходиться без бардака и безалаберности. Да еще и каких… Он содрогнулся при воспоминании о носящихся по коридорам и сталкивающихся между собой высоколобых умниках. Выходить и окунаться в такую атмосферу человеку, привыкшему к тишине и порядку, никак не хотелось.
Еще одного не понимал капитан — какому отличающемуся умом и сообразительностью индивидууму взбрело в голову так назвать корабль-разведчик? Почему «Темный Дар»? Но это так и осталось неизвестным, как-то само по себе, что ли, вышло. А ведь кораблик что надо — Алекс несколько дней присвистывал от восторга, обследуя его. Он и подумать не мог, что станет капитаном на этом чуде, однако профессор Горберг настоял именно на его кандидатуре. Никто не понимал мотивов чудаковатого ученого, ведь встать у главного пульта «Темного Дара» мечтало множество куда более опытных пространственников. О чем речь, это был всего лишь второй корабль Алекса, да и на первом-то он пробыл капитаном несчастных два месяца, став первым после бога по болезни шкипера древней «Амальгамы», где служил старпомом, даже не надеясь на повышение — слишком много в свое время накуролесил. Возмущение из-за назначения безвестного юнца на место, которого жаждали лучшие из лучших в космофлоте, было огромным. Но Горберг добился своего и, как обычно, никому ничего не объяснил. В том числе, и своему протеже.
Поучаствовать в эксперименте, доказывающем истинность эффекта Норена-Горберга, хотелось многим, только мало кому это удалось. Затраты на него были астрономическими — все Сообщество собирало энергию несколько лет. И дело того стоило — в случае удачи расстояние окончательно перестанет иметь значение для кораблей. Да что там кораблей, — внепространственная транспортная сеть между планетами будет не за горами. Однако без серьезной проверки в Научном Совете Сообщества не рискнули делать пробой пространства-времени вблизи населенных миров. Авторам проекта это оказалось даже на руку — в межгалактическом пространстве можно позволить себе куда больше, да и выбросов энергии опасаться не придется.
«Темный Дар» проектировался специально под эксперимент Горберга, генераторы защитных полей корабля превышали по мощности обычный уровень едва ли не вдесятеро. Все новейшие технологии Земли, Драана и Тло-Рорха были вложены в этот корабль. Еще одно поразило капитана при знакомстве с «Темным Даром» — корабль оказался вооружен! Впервые за несколько сотен лет! И опять же никто не соизволил объяснить необходимость чудовищного извращения. Кому это понадобилось? Ведь никто из населяющих миры Сообщества существ и помыслить не мог, чтобы нанести вред другим разумным!
После Тройственной войны психология трех рас изменилась кардинально, и уже через два поколения агрессия стала чем-то совершенно невозможным. Столь удивительное изменение общественного бессознательного казалось странным, но оно случилось, и много социологов билось над этой загадкой, однако достоверных сведений о происходившем в двадцать втором веке не сохранилось, не было понятно, что послужило толчком для преобразования. Ни один разумный не мог сделать другому ничего плохого, первая же попытка приводила к такому отвращению к самому себе, что после одного раза никто и не пытался. Знакомым с древней литературой Земли невольно приходила на память книга «Возвращение со звезд», принадлежащая перу Станислава Лема, польского писателя, жившего во второй половине двадцатого столетия. Но никто ведь не проводил никакой бетризации, хоть результаты и очень ее напоминали. Впрочем, не совсем — люди не потеряли способности рисковать собой и любить других, не потеряли способности отдать за этих других свою единственную и неповторимую жизнь. Они всего лишь не хотели больше причинять друг другу боль.
