Они телепортировались к городу и зависли на высоте километра над ним. Взгляду мастеров открылась очень необычная картина. Река рассекала горный хребет надвое, везде видны были отвесные скалы высотой в несколько километров. Город, вернее его половины, располагался в двух выемках – казалось, кто-то выплавил в скалах полукруглые ниши. Берега соединялись двумя идеально прямыми мостами, а между ними внизу виднелся небольшой остров, на котором стояло странно выглядящее сооружение. Шесть белых трехгранных башен, соединенных на высоте около ста метров крытыми черными галереями. Посредине на толстой опоре пылал в лучах солнца огромный золотой шар. Не меньше трехсот метров в диаметре.
– Это не человеческими руками выстроено… – глухо сказал Ицхак.
– А сам город что, человеческими? – хмыкнул Гарт. – Сам глянь – дома просто выплавлены из скалы. За исключением всяких халуп – их явно позже построили. Думаю, люди нашли этот город и заселили. Только ума не приложу, чем они кормятся. Сплошной камень вокруг, ни клочка пахотной земли или леса.
– Наверное, торговлей, – предположил майор. – А вообще-то, я думаю, это местная столица.
– Вполне возможно, – не стал спорить дракон. – Только как можно здесь жить? На редкость мрачное место, мне от одного вида не по себе.
– Мне тоже, – усмехнулся Ицхак. – Но это не суть важно. Думаю, фокусирующая точка – храм на острове. Однако лезть туда без подготовки глупо. Сначала нужно выяснить, что за народ здесь живет, во что верит, на что надеется. Люди-то люди, но люди разные бывают.
– Согласен, не будем спешить – Гарт выглядел задумчивым. – У меня странное ощущение…
– Какое?
– Будто за всем здесь наблюдает какая-то сущность большой ментальной мощи. Если это так, то не хотелось бы, чтобы она нас заметила.
– Даже так? – нахмурился Ицхак. – У меня такого ощущения нет, но осторожность не помешает. Я наложу на нас псевдоличности, копирующие мозговые излучения местных. Но это позже, а пока займусь сканированием. Надо считать язык и местные реалии.
Войдя в транс, майор начал считывать и анализировать при помощи Лео память десяти случайно выбранных орвиланцев. Любопытное общество. Здесь существовали десятки эрлайлов, иначе говоря, каст или профессиональных сообществ, находящихся между собой в очень сложных взаимоотношениях. Однако они были открыты, люди постоянно переходили из эрлайла в эрлайл, хотя почему они это делали, Ицхак не понял. Мало того, рейтинг эрлайла зависел от сотен условий – от погоды до того, что сказал подметальщик улиц или посудомойка в ближайшей таверне.
Деньги, однако, здесь существовали – бумажные купюры и медные монеты разных номиналов. Только вот их покупательная способность зависела от того, к какому эрлайлу на данный момент принадлежат покупатель и продавец. Чем глубже майор вникал в условия жизни в Керлане, как называли свою страну местные жители, тем в большее недоумение приходил – не было ничего постоянного, все вокруг менялось изо дня в день по каким-то сложным неписаным правилам. Память людей не давала даже намека на то, чем они руководствуются. Казалось, действуют на интуиции, знание, что и как делать, приходит само собой, ниоткуда. Плотник внезапно становился инженером и возглавлял конструкторское бюро, причем исполнял новые обязанности на удивление профессионально. И наоборот. Вчерашний ученый мгновенно терял все свои знания и умения, превращаясь в обычного неквалифицированного рабочего, принимал свое падение как должное и, наверное, даже не считал его падением.
– Ты что-нибудь понимаешь? – растерянно спросил Гарт. – Это же чушь какая-то…
– Чушь, – согласился Ицхак. – Но только с нашей точки зрения. Керланцы считают свою жизнь естественной и преуспевают. Сам посмотри – здесь нет нищеты, все работают, никто не остается голодным. Мало того, они развиваются с редкой скоростью.
– С неестественной скоростью, – недовольно буркнул дракон. – По-моему, их кто-то невидимый тасует, словно колоду карт, добиваясь, чтобы каждый приносил как можно больше пользы. Потому и меняется все постоянно – идет поиск идеального соответствия человека и его дела. Как-то это слишком по-машинному…
– Вполне можно принять твою гипотезу за отправную точку, – кивнул Ицхак. – В пользу машинного управления сознанием говорит еще и отсутствие семьи.
В Керлане действительно и понятия не имели о семье – каждая женщина, достигшая восемнадцати лет, по закону обязана была родить от разных отцов четверых детей, которых сразу после рождения отбирали у матерей и воспитывали в государственных приютах. И ни одна не протестовала, даже не вспоминая о ребенке! То ли у них был атрофирован материнский инстинкт, то ли еще что.
