— Викирнофф считает, что вампиры собираются убить принца. Максим, это Мастер вампиров, рассказал Вику, что они убьют Михаила, и вся раса будет обречена, — Наталья постукивала пальцами по полу. — Это правда?
— Меня не было здесь достаточно долго, — ответила Габриэлла, — но Гарри рассказывал мне, что принц — главное связующее звено между всеми карпатцами.
— Гарри? — повторила Наталья.
— Гарри Янсен — один из тех странноватых парней, которые не умеют ничего делать, знают все и говорят так, что ты не понимаешь его, — высказался Джубал, улыбаясь сестре.
— Он не такой, — Габриэлла бросила упаковку от жевательной резинки в брата. — Он самый добрый, восхитительный мужчина. И даже Шиа считает, что у Гарри есть больше шансов выяснить, почему у карпатских женщин так часто происходит выкидыш, — она улыбнулась Натальи. — Он гениален.
— Гениальный чудак, — подчеркнул Джубал.
Габриэлла сморщила свой носик, глядя на брата.
Вдруг Наталья почувствовала себя одинокой. Она привыкла смеяться и дразнить Рэзвана. Близость между родным братом и сестрой Сандерс напоминало ей, как много она потеряла.
— У меня когда-то был брат, — она откинула голову к стене. — Мы родились близнецами. Габриэлла, он был очень красив, как твой брат. И ужасно флиртовал. Женщины все время преследовали его и ему это нравилось.
— Джубалу нравятся женщины, но только не его сестры, — выговорила Габриэлла.
— Я люблю своих сестер, особенно когда они молчат. И ты должна признать, они обе сумасшедшие, — ухмыльнулся ей Джубал. — Как ты. Ты все время доводила своего брата?
Наталья задумалась над этим.
— Возможно. Да. Я помню лишь отрывки и кусочки моего детства с ним, и нам пришлось расстаться, когда мы стали старше. После этого, мы встречались ночами, во снах, и обменивались информацией.
Габриэлла нахмурилась.
— Почему вы расстались? У каждого из нас жизнь складывается по-разному, но мы видимся постоянно друг с другом.
Наталья боролась за воспоминания. Все чаще и чаще она оглядывалась назад и соединяла вместе обрывки информации.
— Это не было безопасно. Мы пошли разными дорогами. Он не знал, что мы могли общаться во снах.
— Твой брат? Я в замешательстве, — сказал Джубал.
Наталья покачала головой, хмурясь.
— Не мой брат. Мужчина. Думаю, он может быть нашим дедом. В любом случае, Рэзван и я пришлось расстаться. Он стал другим. Он хотел детей. Для него это оказалось важнее, чем иметь жену. Он был с женщиной в Калифорнии, а позднее я узнала, что там родилась девочка; конечно, сейчас она подросла. У него также была женщина в Техасе и одна во Франции, — прежде чем они оба могли что-нибудь сказать, Наталья подняла глаза. — Не одновременно конечно, он — странник, и никогда не мог остаться на одном месте с одним человеком. Не представляю, есть ли у него и другие дети. Он никогда не рассказывал мне, но желание захотеть детей не удивляет меня. Его убили прежде, чем он смог увидеть когда-нибудь свою дочь из Калифорнии. Она даже не знала, кем был ее отец.
— Прости, Наталья, это должно быть ужасно для тебя — потерять его. Мне интересно, почему он хотел завести детей, если не оставался на одном месте. Наверное, детям тяжело быть покинутыми отцом навсегда, — произнесла Габриэлла.
— Ваши родители до сих пор живы? — спросила Наталья.
— О, да, — сказал Джубал с улыбкой. — Даже очень и представляю, как они учинят допрос Джои и Траяну о том, почему они не подождали и не поженились в присутствии родителей. Мама действительно расстроится, да, Габриэлла?
— Лучше не скажешь. Траяна ожидает небольшой сюрприз. Мечтаю быть дома в это время, хотя бы мухой на стене.
Натальи нравилось, как они дразнили друг друга. Ясно, что они очень. Хотя была связь с Рэзваном, она неспособна была проводить время с ним. Скорее их объятия были во снах, чем в живом, реальном времени. Они провели свою очень долгую жизнь в страхе перед черной тенью, которая преследовала их. Рэзван умышленно взял на себя главный удар для того, чтобы освободить Наталью, но она оказалась одинокой.
— Ты выглядишь очень грустной, — сказала Габриэлла.
— Я скучаю по брату, — Наталья потерлась своим подбородком о колени. — И этот болван Вик. — Она привыкла быть без Рэзвана, но Викирнофф по-своему ранил ее в сердце, и казалось, застрял в нем.
Габриэлла обменялась с братом изумленным взглядом. Они проводили время с Карпатцами и мысль о том, чтобы одного из них назвали «болваном» или даже дали такое прозвище, как «Вик», смешила их.
— Ты на него действительно злишься? — спросила Габриэлла. — Джои рассказывает о том, что иногда ей хочется задушить Траяна.
— Если он такой же, как Викирнофф, возможно, он заслужил, чтобы его задушили. И Вик постоянно такой
— Ему не нравилось, что ты сражаешься с вампирами? — угадал Джубал.
