Пятнадцатилетний Уилл Бестинг по рекомендации своего доктора попадает в форт Эдем, где помогают тем, кто страдает от сильных страхов. Вместе с шестью другими он оказывается в этом таинственном, заброшенном месте, где Рейнсфорд — так зовут их «гениального врача» — должен вылечить их от самых ужасных кошмаров в их жизни. Лечение действует, подростки чувствуют, что больше не испытывают страха, но… У каждого лекарства бывает побочный эффект. И когда герои осознают, что исцеление принесло каждому из них новую болезнь, Уилл Бестинг вскрывает самые мрачные тайны форта и его обитателей. Что действительно произошло с семью подростками, оказавшимися в ловушке в этом темном Эдеме?
Посвящается Касси и Сьерре.
Пусть у вас никогда не гаснет свет.
Вопросов будет много: о форте Эдеме, о Семерых, о Рейнсфорде, Дэвисе, миссис Горинг, о процедуре. Но первым делом зададут именно этот, самый простой. Сразу же, как только меня найдут.
Я уже думал, как буду отвечать. В угол меня не загонят. Не хочу, чтобы кто-нибудь стоял в дверях, загораживая проход, и добивался от меня признания. Лучше придумать ответ заранее и запомнить его, чтобы вырваться в лес, где я смогу убежать.
Вот что я отвечу, когда меня спросят.
Уильям Бестинг, S167
Доктор Синтия Стивенс
12.06.2010
Что значит «такие же как я»?
Зачем вы мне это говорите?
О чём вы?
Ну… наверное.
Значит, шесть человек, с которыми я никогда не встречался? Сколько им лет?
Нет, я не согласен. Вы меня не заставите.
И где же это место, в которое я вообще-то не собираюсь? И кто эти люди, с кем я не хочу встречаться?
Тут вспыхнул экран её телефона, и доктор Стивенс отвернулась, а я продолжал на неё смотреть. Это была высокая худая женщина лет сорока, довольно приятной внешности. Светлые волосы, очки в оправе, придающие ей умный вид, — есть на что поглядеть. Один зуб слегка выдавался вперёд и немного портил в целом красивое лицо, но от этого оно казалось ещё более естественным. Словно это был последний штрих, завершающий общую картину.
Извинившись, доктор Стивенс вышла из комнаты, находившейся на третьем этаже перестроенного таунхауса. Кроме неё, в этом здании вели приём ещё трое консультантов. Дверь она оставила приоткрытой на несколько дюймов; я услышал, как громко скрипнула под её ногой четвёртая ступенька сверху, а потом с тихим стуком закрылась входная дверь. Видимо, она вышла на крыльцо, чтобы с кем-то поговорить. Из соседнего помещения доносилась тихая монотонная речь, похожая на мурлыканье кошки. Я встал с кресла.
Наши сеансы длились уже так долго, что могло создаться впечатление, будто доктор Стивенс мне тётя или старшая сестра. Иногда во время бесед она обедала; иногда выходила в уборную или спускалась на кухню, и я пользовался этими перерывами, чтобы порыться в её вещах. Скрип четвёртой ступеньки служил для меня сигналом тревоги.
Ну что ж, сама виновата — не надо было оставлять меня одного. И запугивать меня тоже не стоило. Шарить на её столе стало для меня чем-то вроде дурной привычки, подобно краже газеты с прилавка в магазине: вроде и не собирался её читать, а потом она вдруг сама обнаруживается в кармане. С тайнами всегда так. Они накапливаются, накапливаются, наваливаются друг на друга, а потом приходится следить, чтобы вся конструкция не разрушилась, как карточный домик.