Когда я взглянула на отца, я поняла, что он совсем в этом не уверен. И я поняла, что он находится в неком смятении. Он, похоже, совсем не знал, как справляться с этой ситуацией.
На кружок по вязанию пришло восемь человек, и один из них – Пенни, а другие два – мы с Эрикой. И то, заинтересованной в этом деле была только Эрика, а я шла только за компанию, чтобы в будущем она не говорила, что я настолько плохая, что даже не смогла сходить с ней на какую-то интересующую её ерунду.
Я пришла, когда прошло уже десять минут первого занятия. Моя подруга сидела с двумя огромными спицами и, легко управляя ими, вязала большой шарф пастельно-коричневого цвета. Казалось, это не она управляет спицами, а они сами стучат друг об друга, а ей остаётся только крепко держать их руками, чтобы они не упали на пол.
– Зачем тебе эти занятия, ты и без них хорошо вяжешь, – подойдя к ней, сказала я. – Внуки будут довольны.
– Я знаю всего два вида, – ответила она. – А это очень плохо.
– Я не знаю ни одного, – взяла я стул возле соседнего стола и привела к ней. – И это мне ни капли не мешает.
Она, улыбаясь, посмотрела на меня.
– Как ты вчера дошла до дома? – спросила она.
– Нормально, а где была ты? Я думала, ты позвонишь, как придёшь.
– Вчера кое-что произошло, – она загадочно улыбнулась.
Она не договорила. Её перебила Пенни, которая подошла ко мне и собралась объяснять технику вязания крючком.
– Тебе будет сложно что-то объяснить ей, – сказала Эрика. – Давай я сама.
Полли ответила, что ей совсем не трудно, но Эрика дала понять, что нам нужно остаться вдвоём. Окатив нас презрительным взглядом, Пенни отошла к другой девочке, у которой запутался клубок и она, не в силах совладать с этим, начала его разрывать руками.
– Это не сложно, – начала Эрика. – Наделываешь эту нитку на палец и пытаешься сделать вот так.
И она лёгкими движениями начала выворачивать нитку разными петлями. С виду казалось легко, но, когда клубок попал ко мне в руки, единственное, что он смог сделать, так это вывернуться в другую сторону и завязаться в крепкий узел.
– Я лучше посмотрю картинки в журнале, – сказала я, пододвинув к себе небольшую книжку с различными инструкциями по вязанию кофт.
– И смысл ты пришла, если не собираешься ничего делать.
– Я вот о том же думаю.
– Ну и ладно, – махнула на меня Эрика. – Я хотела сказать тебе, что мы с Рэем сделали это.
– Сделали что? Досмотрели игру престолов?
– Это мы сделали ещё две недели назад.
– Да? А сейчас, наверное, «Время приключений»?
– Нет. Нам осталось ещё два сезона. Мы ну это… – смущённо проговорила она, не в силах подобрать слова. – Ну вчера как бы был мой первый раз.
Я восхищённо воскликнула, как будто меня ударило током.
– Да ладно?!
– Да, только не надо кричать тут.
Люди вокруг нас действительно немного вздрогнули от моего не очень громкого восклицания.
– Как? – удивилась я. – Почему именно вчера?
– Вчера мои родители были на конференции, а брат ночевал у друга.
– Расскажи, как всё было, – попросила я, зная, что она будет сильно смущена, чтобы рассказывать всё мне.
– Он проводил меня до дома и потом решил остаться.
– Та-ак, а дальше что?
– И дальше всё произошло.
– Но как? Вы просто сели на кровать или сорвали друг с друга одежду и упали на кровать…
– Белл, – быстро перебила меня Эрика. – Всё было более романтично.
Она продолжила перебирать спицы в руках.
– Рэй тоже девственник? – спросила я. Меня, если честно, давно интересовал этот вопрос. С одной стороны Рэй, удивительный и загадочный, вряд ли с кем-то ещё, кроме Эрики, захотел бы встречаться, но с другой, он невероятно интересный, к нему, должно быть, стремились многие девушки. Когда-то даже и я. Мне было девять лет, и я почему-то решила, что хочу и умею прекрасно рисовать. Родители записали меня в художественную школу, где я и познакомилась с Рэем. Мы вместе сидели за партой, когда он этого хотел, иногда он помогал мне нарисовать ровный круг, а один раз дал шпаргалку на уроке истории искусства. Где-то месяца два я ходила с ним в школу рисования, пока у меня не угасло желание и пока мне не выставили первую двойку. Так и получилось: я была безнадёжным учеником, а он будущим мастером своего дела, я забивала на смешивание красок, а он выкладывался на все сто процентов, я незаметно для себя влюбилась в него, а он видел во мне только друга. Но как только я забросила рисование, и мне исполнилось десять, мы с ним перестали общаться, вплоть до того самого восьмого класса, когда он однажды не встретил Эрику на занятиях по черчению, и до того момента, пока они впервые не поцеловались.
– Нет, – ответила Эрика. – Он вроде говорил, что их было две.
– Две девушки?
– Да, и не удивляйся, в тесных связях он не только с акварелью.
– Надо же, – сказала я. – Эр стала взрослой девочкой.
Она тоже засмеялась, продолжая стучать металлическими спицами.
– И какие ощущения? – спросила я.
– Это больно.
– Я в том смысле, как ты себя морально чувствуешь?
– Морально? – искоса посмотрела она на меня. – Не знаю, мне кажется, это было очень здорово.
– У него большой?
