Вернулся Серега к реке, сопровождал пленных – фрицы из «3-го отдельного егерского батальона» – с этим предварительные разведданные не напутали. Уже вовсю шла переправа авангардного полка, доколачивали мост распаренные, в одних гимнастерках, саперы.
— Тут оставайся, Васюк – распорядился начштаба. — Если что, сразу… Ну, ты знаешь.
Нормально дело шло: двинулись от реки, взяли больше десятка деревушек. И уперлись – впереди была основная линия обороны егерей, продуманная, вкопанная и укрепленная, с серьезными узлами в деревнях. Била наша артиллерия, но не очень точно – не вскрыли все огневые точки.
Угас куцый сумрачный день. Штаб перебазировался в деревню, работали напряженно, подтягивался танковый полк. Серега поддерживал с танкистами связь, передавал-уточнял рубежи для атаки. Бронетехника была готова, но, по мнению товарища Васюка, выглядела тощевато: десяток Т-34 и пятерка легких Т-70 – ну и что это за полк? Впрочем, всё равно серьезная сила.
На следующий день ударили, прогрызли оборону, дальше еще… Сопротивление было сильным, с правого фланга фрицы почти сразу начали контратаковать, был введен в бой резерв – уже воевали учебный и отдельный пулеметный батальон у Мамеикино, смогли прикрыть дивизию с севера.
…— Связь потеряна. Взяли они высоту или топчутся? Васюк, проверь, подтверди.
Метнулся Серый от штаба к Поломам. Выбыл там комбат, впереди высота с немецким опорным пунктом, фрицы плотно минометами накрывают, наша артиллерия отстала. В овраге готовились к атаке наши, распоряжался принявший командование ротный. Ждать не будут, понимают, что если переведет дыханье немец, будет сложнее.
Отыскал старший лейтенант Васюк коновода с лошадьми, спрятавшихся в прозрачных кустах у небольшого тесного кладбища:
— Хорош мерзнуть и мин дожидаться. Обратно давай.
Почти ощупью, в вечерней непроглядности, рысили обратно. Теперь бы угадать, куда штаб передвинулся…
— Ну, Васюк, что там? Встали? Комполка докладывает – готовят атаку.
— Так и есть, товарищ полковник. Уже разобрались, сосредоточились, в полночь атакуют.
Поднимаются ночью в атаку роты, ползут, бегут с «ура», падают, снова бегут по вязкой заснеженной земле. Взят опорный, утром уже гвардия контратаки немцев отбивает.
Идет дело, но тяжело идет. Контратакуют фрицы, уже и на левом фланге жмут, переброшен из-под Невеля свежий пехотный полк немцев, сосредотачивает огонь артиллерия противника…
— Васюк! Где Васюк?! Ага, ты здесь. Живо проверь и оцени, что у нас по направлению к Клевникам. Смотри карту…
Карта и так помнилась как родная. Но что толку, текущая ситуация на ней отображаться не особо успевает, уж очень текучая, даже по подмерзающей грязи текучая.
…— Олаев, ты хоть пожрать успел?
— Успел. Лошади не особо отдохнули, товарищ старший лейтенант.
— Такое время. После войны в вольные степи Абрикоску с твоим Захом отправим. На заслуженный отдых. Говорят, вот в Тыхау хорошо, есть такое чудное место, – вспоминает Серега, вставляет ногу в стремя, и, сдерживая стон, поднимается в проклятое седло.
Опять гаснет черно-белый короткий день. Долина узкой речушки обезображена чирьями свежих воронок, высота за ней не особо внушительна, но там каменная церковь, торчит колокольня, на фоне мрачного неба кажется странно чистой, свеже-побеленной. Видимо, это глаза устали.
Впереди на высоте постреливают, не особо активно. Наших там не очень-то много, дорога вообще пуста, только торчит увязший за бродом легкий танк. Как-то нехорошо тут. Этакая высота, да еще с толстостенной церковью – ценность почти стратегического масштаба. И как ее немцы без особого сопротивления отдали-то?
Абрикоска идти в воду не хочет, упрямится.
— Давай-давай, это же не Нева какая, так – чуть выше бабок будет, – уговаривает Серега, посылая упрямицу вперед. Лошадка ступает в воду вслед за сознательным Захом, вздрагивает всем телом. На воду действительно смотреть нехорошо, поминая курада, старший лейтенант Васюк не особо изящно подбирает ноги – в сапогах и так сплошная сырость, но усугублять совершенно неохота.
Перебрались. Проезжая мимо танка, Серега слегка стукает прикладом в броню – та отзывается недовольным звоном.
— Эй, экипаж, три веселых друга! Есть кто?
— Не колоти. И так-то наколотило, – отзываются откуда-то снизу.
Абрикоска с опаской обходит страшноватую железяку. Серега видит тело – лежит на исчерканном комья земли снегу, лицо прикрыто танкошлемом. Второй танкист живой, сидит на корточках, опираясь о кувалду.
— Эх… – Серега снимает шапку. – Утром подбили? Одни вы, что ли, были?
— На мину наскочили. Начали чиниться, прилетело… А взводный там, тоже… – танкист обессиленно мотнул головой в сторону высоты. – Товарищ старший лейтенант, оставьте бойца, а? Гусеницу мигом натянем. Что ж я здесь торчу, как прыщ на жопе.
— Бойца не могу. Но пришлю кого покрепче. У церкви наверняка желающие попасть в трактористы найдутся.
— Ну да, пришлете, – не скрывая неверия, пробормотал танкист и с тоской глянул на гусеничный штырь-палец. – Не осилю я в одиночку.
Голова вроде без шапки пробыла всего ничего, а неприятно мерзла.
