Подобных интересных женщин Серому в последний раз приходилось видеть очень давно, наверное, еще до войны. Аккуратный, чуть вздернутый носик, тени ресниц, локон, выпущенный из-под шапочки, меховой воротник пальто… Курад свидетель – да таких особ в Красноборске вообще не бывает.
Товарищ Васюк осознал, что рискует окончательно и зафиксированно окосеть, и перевел взгляд на экран. Там шли титры «Золотого ключика», фильма еще довоенного, вполне предсказуемого, без особых красоток. Запахи кинолента вообще не передавала. Это что же за духи такие у дамы?! Наверняка ленинградские, она определенно не местная, эвакуированная.
На экране пели, подергивалась неисправная шарманка папы Карло.
— Когда не в первый раз смотришь, не так увлекательно, правда? – шепнула прекрасная незнакомка.
— Очень верно говорите, – признал Серега, в данный момент склонный соглашаться со многим.
Нет, ну какая изящная девушка?! Ладно, едва ли «девушкой» уместно называть – лет на десять старше курсанта. Но культурная, изысканная особа, того не отнять. Губы накрашены… или это в темноте так кажется? Кто она такая может быть? По сути, сама подсела…
На экране Дуремар промывал у фонтана своих бесценных пиявок, товарищ Васюк смотрел, но не особо видел.
— Замечательный фильм. Но вот по ногам просто жутко дует, – шепнула соседка, бархата в ее шепоте было уже столько, что запросто занавес Большого театра можно скроить.
— Очень дует, – согласился Серега, которому стало жарко. Не надо было быть опытным связным-посыльным, чтобы осознать – дело идет к близкому знакомству.
К знакомству дело пришло буквально минуты через две.
— Слушайте, а вы фронтовик? – прошептала прекрасная дама.
— Можно сказать, да. Я на переобучении, – пояснил Серега, чувствуя, как щеку щекочет мех дамского ворота. И черт с курадом знают почему, но щекотка эта отдавалась в самых дальних местах организма.
— Но вы же здесь простудиться можете, – обеспокоилась милосердная душистая особа. – Может, ну его, это кино? Идемте ко мне, я вас горячим чаем напою. Я тут рядом обитаю. Немножко вина есть, я грог умею готовить. Вы военный, вам простужаться нельзя.
— Тут вы правы – здоровье для нас, фронтовиков, прежде всего, – признал Серега, помогая даме подняться с жесткого сидения.
Разговор шел глупый, поскольку прикосновение к податливому женскому локтю говорило больше любых слов. Как так получается – рукав пальто плотный, и под ним какая-то утепляющая мануфактура есть, а пробивает, как будто обнажен тот локоток…
Шли по заснеженной улице, день был умеренно ветреный, бледно-белый, обычный, и только пухлые, тронутые вишневой помадой губы женщины в этом морозе насыщенно светились.
Нельзя сказать, что курсант Васюк абсолютно потерял голову и способность мыслить. Как раз напряженно думал-гадал: как? почему? куда идем? Влюбилась с первого взгляда? Шпионка? Ерунда же: товарищ Васюк – парень незаурядный, с достоинствами, но те достоинства еще нужно разглядеть. Не киноактер, чтоб в него с первого взгляда влюбляться. И какой шпионке интересен рядовой курсант? Из ценных сведений только количество штыков во второй роте первого батальона и железно устоявшееся меню питания. Нет, на фронте как «языка» определенно могли сцапать, но тут же тыловой Красноборск.
Что-то такое себе мыслил товарищ Васюк, пытался анализировать и догадываться, но вторая слагаемая состояния одолевала. Близость красивого лица, локотка, а главное – аромат духов. Прямо аж… даже мысли о тайном химическом оружии мелькнули.
А звали ее Лида, Лидочка…
…— Понимаете, муж у меня еще до войны в ответственную загранкомандировку отбыл. Не просите, не могу сказать куда, там всё очень секретно. Война, и застрял… там важная служба, а я одна, одинокая, брошенная.… В эвакуацию отправили, а я здесь никого не знаю, вот абсолютно никого. Ах, может, мы на «ты перейдем»?
— Непременно! – Васюк неожиданно даже для себя овладел рукой красавицы, приложился губами к запястью в перчатке. От запаха духов вообще насквозь пробило.
— Ах! – Лидочка такого проявления буржуазных манер явно не ожидала. – Какой ты галантный.
— Нам иначе нельзя, мы из спецсвязи, – обосновал Серега, решивший пройти по краю риска и изучить ситуацию до конца. Между прочим, военнослужащий в увольнении имеет право распоряжаться временем по своему усмотрению, на то оно и у-воль-нение. Только держись, Серый, настороже, уж очень оно всё стремительно идет…
По-правде говоря, организм, оправившийся от ранения, молодой и абсолютно не сытый лирикой, стремился к еще большей скорости. Прямо только и оставалось удивляться прыткости этого ошалевшего организма. Руки он целует, вспомнил, как в школе «Евгения Онегина» ставили, дворянские устаревшие манеры изучали. Народ от смеха помирал, а тут прямо пригодилось…
Вышли к реке, легкую поземку гнало к ногам.
— Вот здесь я, Сереженька, и обитаю. Скромно, очень скромно. Ты не обижайся, но я вперед пройду. Все же одинокая женщина, соседи лишнее болтать начнут, сплетни пойдут… Ты дом обогни не торопясь, там дыра в заборе. Дверь в квартиру сразу рядом с сараем…
