В резерве не задержались – нуждалась армия во взводных командирах, разделили команду, двинулись дальше. Уже догадались молодые командиры, что обогнул эшелон Москву, чувствовалась близость фронта. На заезд в родной город Серега не особо надеялся – даже если через Окружную или вокзал наскоро проскочишь, что толку? Да и наведываться домой было не с руки – едва ли тетка из эвакуации вернулась, немцев не так уж далеко отбросили. Да и жива ли? Матери писал дважды, можно было через нее про московские дела узнать, но ответа не пришло. Может, перевели в иную зону, может, в училище такие сомнительные письма цензура не пропускает, а может… Нет, о худшем думать нельзя.
Наконец выгрузились. Прямо у разбитой вдребезги, выгоревшей станции, началось распределение. А на западе знакомо ухало, вздыхала артиллерия…
— Товарищи командиры, поздравляю с прибытием на героический Калининский фронт. Вам выпала честь защищать Родину на центральном, самом важном, ответственном рубеже, – отдышливо провозгласил майор в белом, с одной стороны до смешного подкопченном, полушубке. – Так, Егоров, Сомоненко – сюда! Коломоец, Олешов, Васюк – к тому старшему лейтенанту…
Попал лейтенант Васюк в только что переименованную и получившую звание «гвардейской» 21-ю стрелковую (раньше она не очень интересно именовалась 361-й стрелковой).
Двинулись в дивизию на санях. Утомленно ступала худая утомленная лошадь, нахохлился возница, поджав ноги, дремал сопровождающий старлей. День выдался относительно теплый, чавкал желтоватый снег под лошадиными копытами и полозьями саней. Серега смотрел в бледно-голубое небо, не столько из поэтических соображений, как по причине очевидности старых и свежих бомбовых воронок у дороги. Летная погода, что не очень хорошо.
Торчал из снега у въезда в спаленную – одни трубы торчали – деревню немецкий указатель. «Старое Варино» - не без труда перевел Серый. Вышибли, значит, фашиста из Варино, что хорошо. А то, что пулемет уже слышен, не так хорошо. Недалеко от Варино отошел подлый фриц, закрепился. А Ржев у нас, значит, где-то вот там – к югу – будет? Тоже пока наш город под немцами, идут здесь бои местного значения…
[1] Сейчас широко известен замечательный город Красноборск, стоящий на берегу дивной реки Северная Двина. Но никакого пехотного училища в том городе в годы войны не дислоцировалось. Здесь речь идет о совершенно ином Красноборске – очень похожем, но другом.
Поезд здесь не остановился, лишь сбавил ход. Впрочем, растолстеть в дороге товарищ Выру не успел, из имущества имел лишь тощий вещмешок и медный чайник – спрыгнуть труда не составило. Янис по инерции пробежал несколько шагов, махнул выглядывающим из двери попутчикам.
Ушел поезд, а списанный отовсюду бывший электрик-пулеметчик остался на коротенькой пустой платформе. На невысоком станционном строении было написано: «ст. Тыхау». Э-э… с пунктом назначения не ошибся. С остальным…
Было здесь утро, и небо – жутко бесконечное, прямо голову страшно поднять – делилось оно на две полусферы: густо синюю, переходящую в голубую – западную, и встречную – розово-алую, горящую, восточную. Вот прямиком в центр мира приехал товарищ Выру – небеса прямо здесь и сталкиваются. Наверное, оттого и воздух такой – хрустальный, чистый как спирт, аж в голову бьет и легкие целебным холодком распирает, болезненную тяжесть изнутри выдавливает.
Ощущение полноты дыхания после довольно теплого, но душного вагона Янису понравилось, остальное… Станция, низкие служебные строения, телеграфные столбы с поблескивающими в свете восхода проводами, несколько вагонов на запасном пути – довольно дряхлых, и вряд ли куда собирающихся сдвинуться даже в беспокойное военное время. Полное безлюдье, какой-нибудь любопытствующей собаки и той не видать. Очень лечебная станция, диетическая, сразу видно.
А вокруг простиралась степь, бледно-желтая, местам бурая, местами белая в яркой изморози. Янис уже понял, что степи здесь вовсе и не ровные как стол, а с перепадами, возвышенностями и логами-впадинами. При взгляде на такой немыслимый простор и бесконечность душа опять же замирала – пропадешь здесь как в море, никогда до тех дальних, сияющих на солнце гор не дойти, хоть годами шагай. К счастью, степь – не море, утонуть в ней мало кому удается в силу очевидной почвенной твердости. Наверное, иные опасности подстерегают, но нет, не утопление. Что утешает, но не очень.
Из-за здания станции вышел дед в железнодорожной фуражке, с удивлением глянул на Яниса:
— Моряк, ты часом, остановочным пунктом не ошибся?
— Никак нет. У меня точное назначение, – Янис указал на название на здании станции, и, точно зная, с чего нужно начинать знакомство в военное время, полез в бушлат. – Значится у меня Тыхау, вот документы…
