— Нет. Конечно нет — резко отчеканила Энид, расплывшись в улыбке — Я так рада, что ты у меня есть! — воскликнула она, продолжая разбирать яркие вещи, напивая себе какую то мелодию под нос.
Уэнсдей (как бы тяжело это признание ей не давалось) нравилось вальяжность ее соседки. Она была спокойной лагуной, в которой можно было укрыться от бурь. Как же сложно, ведь буря и есть Уэнсдей.
***
Мастерская выглядела как всегда пусто без ее обитателей. Без разбросанных грязных тряпок. Без темных и холодных капель краски. Все это навевало Ксавье на мысль, что пора творить. Но ему не хочется. Не сегодня.
Он был готов поклясться на крови, что хотел писать свои произведения искусства, но не мог. То карандаш не так лежит в его руке. То цвета не смешиваются. То вообще бумага слишком шуршавшая.
Торп вспомнил один из дней на каникулах, когда сел рисовать, но что-то пошло не так.
***
Его рука легла на полотно. Его рука водила по нему черным грифелем линии, но все бестолку. Каждый изгиб казался слишком заковыристым. Каждая фигура казалась неточной. Ксавье это напрягало. Неужели он больше никогда не нарисует ничего, кроме ее глаз. Ее черных глаз, как бездна.
И он готов был утонуть в них…
Раздался гудок и Ксавье с радостью поднял телефон с прикроватной тумбы, чтобы посмотреть, кто ему написал.
Она…
Раз сердце вздрогнуло…
Он не желал читать сообщение.
Два. Сердце забилось, как зверь, пытающей вырваться из клетки…
Его палец медленно, как будто боясь спугнуть и так пришедшее сообщение, нажал на их чат.
И три… сердце перестало биться…
21:36 Уэнсдей: ты вчера спросил у меня, чтобы я исправила в своем прошлом, если бы у меня появилась такая возможность.
Он не знал, надо ли ему что-то написать в ответ на это.
21:37 Ксавье:???
Парень впервые в своей жизни боялся ответа на свой вопрос. Он впервые чувствовал массу эмоций за одну секунду.
21:38 Ксавье: что бы ты изменила?
21:39 Уэнсдей: я бы выделила два момента.
Адамс тянет. Она убивает его этим.
21:39 Ксавье: какие?
Молчит. Не печатает. Почему?
Так проходит пять минут. Час. Два. Он потерялся во времени, но за этот промежуток успел написать несколько набросков и сжечь их дотла, мечтая о счастливом будущем с ней.
И снова вибрация, которая прошла по полу, разбудила его. Ксавье знал кто это. Он понимал, но почему то он не хотел доставать телефон из кармана толстовки. Он просто смотрел на пепел и думал, как бы сдержать себя и не сорваться, упиваясь прочтением ее сообщений.
К сожалению (или к счастью), он не выдержал.
02:04 Уэнсдей: во-первых, я бы никогда не хотела бы тебя встречать.
Крах. Конец его эпохи. Он выключает телефон и закрывает лицо руками. Спокойствие — вот что читалось на его лице. Но только внешне было так. Внутри горел пожар. Его леса души окутались мраком и вряд ли когда нибудь там проявится лучик солнца.
02:19 Уэнсдей: во-вторых, я бы никогда не думала, что ты монстр.
И вот он лучик. И вот его улыбка, которая была готова расползтись на все лицо. Она сожалеет - пронеслось в его голове.
Другой бы человек, который знаком с Уэнсдей только формально, ничего особенного не заметил бы в этом предложении. Но он не все. Он тот, который считает ее своей загадкой, жаждущий разгадки. Он тот, кто готов радоваться даже просто точке в их чате.
Ему надо было что-то ответить, но он боялся спугнуть тот свет, который осветил его разум.
02:25 Уэнсдей: а ты бы какие моменты из прошлого изменил?
02:39 Ксавье: я бы не позволил тебе усомниться во мне.
***
Лес. Единственное место, к описанию которого она могла употребить слово красивый. Уэнсдей вообще не думает, что сможет сказать это слово. Но вот она стоит посреди леса, где находился заброшенный сарай, боится войти во внутрь, ведь не знает, что ее там ждёт.
Буря воспоминаний? Возможно.
Ее портреты? Очевидно.
Он…? Нет. Конечно он ее там не ждёт.
Ксавье там потому, что это его место обетования. Его пристанище. А она в него так бестактно врывается.
Рука сама потянулась к ручке двери и перед ней предстала картина темного и загадочного художника, который сидит перед белым холстом в правой руке держав карандаша в левой сигарету.
Он испугался ее резкому приходу. Он не знал, что сказать, пока она продолжала смотреть и разглядывать его. Ее взгляд блуждал по всему, что находилось в этой небольшой комнате. Но была одна вещь, куда она не смотрела. Его глаза…
— Уэнсдей? — до сих пор ошарашенный ее приходом, Торп пытался связать слова в своей голове; вспомнить вообще, как говорить — Что ты тут делаешь? Уже давно за полночь — последнее предложение звучало тихо из его уст, но с нотками волнения. Адамс не шевелилась — Все хорошо ведь?
— Да — коротко ответила девушка.
— Тогда в чем причина твоего появления? Как я помню, ты без причины сюда ни разу не приходила — и это ранило ее и без того маленькое сердце. Это задело и навеяло воспоминания, которые бы она хотела вырвать из своей головы, сжечь и использовать, как острую переправу для блюд.
Ксавье заметил то, что ему было запрещено в ней видеть. Ее брови расслабились, а глаза медленно закрывались, пока их хозяйка делала шаги вперед, попутно закрывая за собой дверь.
