И я повернулась к коробкам с бумагами, гадая, стоит ли мне везти их домой, чтобы разобраться с записями сестры спокойно, без помех. Я и сама не заметила, как снова открыла одну из коробок и стала перебирать смятые страницы дневника, пожелтевшие фотографии, ксерокопии газетных и журнальных вырезок за какие-то девятьсот лохматые годы. Неожиданно мне в глаза бросилась дата – 14 июня. Судя по всему, это была одна из последних дневниковых записей Лекси.
Подняв голову от листа бумаги, я заметила, что в комнате как-то странно потемнело и только на самой периферии моего сузившегося поля зрения вспыхивают и гаснут крошечные искры. Такого со мной еще не было, и я испугалась, что могу потерять сознание. Крепко зажмурившись, я прижала к груди страницу из дневника сестры.
– Твое заветное желание исполнилось, – прошептала я, чувствуя во рту едкий вкус воды из бассейна. – Я здесь.
Да, желания тоже бывают жестокими.
Не выпуская из рук листок бумаги, на котором рукой моей сестры были написаны ее последние слова, я легла на кровать и снова закрыла слезящиеся глаза.
Когда я открыла глаза, за окном вступил в свои права вечер. Чтобы узнать, который час, я взяла в руки телефон, но он по-прежнему не включался.
Он даже не был подключен к розетке.
Потом в кухне зазвонил городской телефон. Я села на кровати и прислушалась, не возьмет ли кто-нибудь трубку. Теду или тетке давно пора было вернуться. Но трубку никто так и не снял, и вскоре телефон затих. В доме стояла полная тишина.
– Диана? Тед?..
В стену рядом с моей головой кто-то тихо постучал.
Я постучала в ответ.
Лишь несколько мгновений спустя до меня дошло, что все это происходит не во сне, а наяву, и я, вскочив, бросилась по коридору в соседнюю комнату. Раньше это была спальня Лекси, но сейчас в ней остановился отец.
В комнате, разумеется, никогда не было. То есть не совсем… На кровати свернулся клубком Свинтус. Увидев меня, он поднял голову и громко мурлыкнул.
– Это ты, что ли, стучал?
Глупый вопрос, конечно. Немудрено, что кот мне не ответил. Он только взглянул на меня равнодушными желтыми глазами и поуютнее свернулся на покрывале.
Сев на кровать рядом с ним, я почесала его за ухом, и тут в стену снова постучали, на этот раз – из моей комнаты. Как в детстве, я приложила ухо к старым, сухим обоям и услышала голос Лекси – приглушенный, но все же вполне различимый:
– Пора не пора, я иду со двора…
Я бросилась обратно в свою комнату и – я готова была в этом поклясться! – отчетливо ощутила ее присутствие. Но видно ее не было. Только портрет насмешливо взирал на меня с комода.
Устало чертыхнувшись, я вышла в коридор и прислушалась, пытаясь уловить новый стук, шорох шагов, что-нибудь…
И я услышала. Внизу кто-то
Не совсем внизу. Кто-то пытался открыть входную дверь – я слышала приглушенный лязг дверной ручки, которую кто-то поворачивал из стороны в сторону. Весь дом, казалось, затаил дыхание, чтобы не мешать мне слушать. И я слушала и… ждала.
Дверь со щелчком отворилась, в прихожей раздались шаги.
– Лекс?! – крикнула я, глядя в проем лестницы.
– Алло, это ты, Джеки? – откликнулась Диана.
Я с облегчением выдохнула. Голова у меня все еще слегка кружилась, но это была сущая ерунда.
– Я здесь, наверху! – Крепко держась за перила, я стала спускаться. – Где вы были?
– Тебя искали, где же еще! Мы ужасно волновались, – ответила тетка. – Ты так внезапно исчезла, никому ничего не сказала…
– Мы объехали весь город, – добавил отец.
– Ты не отвечала на телефонные звонки, – сказала Диана, – вот мы и искали по всем канавам разбитый желтый автомобиль. Потом… потом мы узнали, что ты побывала у Ширли.
Я кивнула:
